— Мать твою ведьму, Тараканова! Ты чего творишь⁈ — хриплым голосом поинтересовался Мелецкий.

— Я нечаянно.

Ульяна сглотнула.

Это не она.

Точно не она.

Это просто… Звезды встали раком. Или просто совпало так. Да. Именно. Совпало.

— М-ме? — козёл повернул голову налево. Потом направо. Крутанулся. Зачем-то приподнял левую ногу, заглянув под неё. Потом приподнял правую.

И после этого медленно, как-то вот угрожающе даже, повернулся к Ульяне.

— Это точно не я! — она сделала шаг назад.

Нет, козёл получился отменный. Просто загляденье, а не козёл. Главное, даже на морде сходство с оригиналом сохранилось, особенно во взгляде. И взгляд этот не предвещал ничего хорошего.

— М-у-е, — произнёс козёл и тряхнул головой.

А рога вовсе шикарные, тяжёлые, янтарно-жёлтого колёра и размера немалого, вон, выгибаются дугами, едва не доставая до козлиной спины.

— Требует, чтоб расколдовала, — сказал Никитка.

— А ты по козлиному понимаешь? — Мелецкий переводил взгляд с Ульяны на козла, с козла — на Никитку.

— Чего там понимать? Это ж не Фёдор Степанович, вот его философские концепции порой понять сложно. Особенно эти, когда дуализм, когда диалектика. Козлиный для философии не очень годится.

— Ме? — козёл моргнул.

— Сам ты «ме», — отозвался Никитка. — А я оборотень истинный. Из древнего уважаемого рода.

Козёл потряс головой и снова огляделся.

— Ульянушка? — Антонина Васильевна выглянула за ворота. — Что у вас тут? А то я силу почуяла.

— Вот, — Ульяна указала на козла. — Это Филин.

— А с виду — козёл.

— Нет, в смысле, Филинов. Коллектор. Пришёл долги взыскивать. Угрожать начал.

— Тогда сам дурак, — бабушку вид человека, обращённого в козла, ничуть не взволновал. — Кто ж в здравом-то уме ведьме угрожает.

— М-мя! — у козла на сей счёт своё мнение имелось.

— Тем более необученной. И проклятой. Порой и обученные-то чудят, а у Улечки сложности.

Ну да.

Работы нет. Дом отберут. Зато есть проклятье, жених, демон и родственники. А теперь ещё козёл, с которым что-то надо делать.

— А… Как его обратно? — поинтересовалась Ульяна, потому что было до крайности неловко. Нет, вины она за собой не ощущала. Действительно, кто этого Филина просил угрожать-то? Но вот… Просто… Для развития, так сказать.

— Обратно? — бабушка отёрла руки полотенцем. — А вот тут, деточка, могут быть сложности.

— М-ме? — козёл сел на зад.

— Это ж ведьмы, — ответил ему Никитка. — У них никогда не бывает просто.

— Ты какое условие на проклятье заложила?

— Условие? — Ульяна моргнула. — Я его вообще проклинать не хотела! Нечаянно. Вырвалось.

— И без условия?

— Без, — признала она.