— Слушай… а у меня вообще невеста есть?
Если нет, надо найти.
Помолвится.
И всё пройдёт…
— Есть, — ответил отец не сразу. — К сожалению…
Охренеть.
А Данила так… просто ляпнул. И от удивления даже розовый туман в голове почти развеялся. И шарики. Шариков было жаль.
— А я почему не знаю?
— Видишь ли… — отец очевидно смутился. — Такое дело… в общем… как бы с чего начать…
И звонок сбросил.
А вот этого на памяти Данилы вовсе никогда не было.
Глава 6 В которой снова речь идёт о делах давних и родственных
Оброк крестьяне получали от государства и отдавали его феодалам
История глазами школьника
— … ну и вот, я и говорю, что тогда, со свадьбы той, всё и началось, — Ляля устроилась на полянке у воды, и кажется, холодно ей не было.
А вот Ульяна после купания мёрзла.
Очень.
Зубы стучали, и она уже не раз, и не два поворачивалась в сторону дома, но вдруг мама ещё не уехала… и встречаться с ней не хотелось. Прежняя смелость взяла и куда-то подевалась.
— Ещё не добралась до сути? — поинтересовались сумерки голосом Игорька. И на плечи упало что-то лёгкое и тёплое. — Она тебя что, в воду утянула?
— Я сама…
— Лялька, ты бы хоть высушила…
— Ой, извини! — Ляля снова споткнулась. — Я и не подумала… мне когда мокро, то и хорошо… сейчас.
Она протянула ладошки и провела ими возле щёк, обдав Ульяну теплым ветром, и ниже… и кажется, этот ветер окутал Ульяну с ног до головы.
— Там… бабушка порядки затеяла, — Игорёк присел рядом. — Сказала, чтоб погуляли ещё.
— А… мама?
— Уехала. Но пока не отшумит, лучше не соваться. Ведьмина сила, она ж такая… как приложит, потом замучаешься разматывать.
Ульяна кивнула, хотя ничего и не поняла.
— Лялька заболтала? — уточнил Игорёк.
— Вовсе я не болтливая!
— Ага… час уже щебечешь, а без толку.
— Просто вот много всего… — Лялька пожала плечами и снова сползла к воде. — И вообще! Сам и рассказывай, если так.
— А где Никита?
— Там, — Игорёк махнул рукой в темноту. — Прячется. Он стеснительный очень… ну, когда человеком. А как обернётся, так прямо сил нет, храбрость так и прёт.
— Это инстинкты! — донеслось из темноты.
— И дурь, — буркнула Ляля обиженно.
— Так и есть. Храбрость, инстинкты и дурь, — Игорёк, кажется, не слишком любил спорить.
— А вы… надолго? — этот вопрос не то, чтобы беспокоил Ульяну. Нет, совсем… скорее она давно уже не чувствовала себя настолько спокойно.
— Это как получится, — Никита всё-таки показался.
В чёрных спортивных штанах и в чёрной же ветровке, с капюшоном, накинутым на рыжие волосы, он выглядел странновато.
— Или пока не прогонишь, — встряла Ляля.
— Я?
— Ты. Твой же дом. Ты и хозяйка… вообще он когда-то наш был.