Упырь.

В МГУ.

Почему бы…

Хотя всё-таки странно. Упырь с высшим образованием.

— Потом вернулся… ну, почти все возвращаются.

— А мама вот не вернулась?

— Актрисой она захотела стать, — мягкий голос бабушки заставил Никитку вскочить. — Сиди-сиди…

Бабушка протянул миску.

— Пирожков вот принесла, а то вы, небось, голодные.

— Ага, — Никитка протянул руку.

— Уль, ты не зевай! — раздалось от реки. — Он сейчас всё сожрёт! И снова будет впаривать, что это не он, а могучий инстинкт оборотня!

— А ты?

— А она сейчас лягушек половит… — не остался в долгу Никита. — И сыта будет!

— Не слушай его. Я не ем лягушек! И рыбу сырую тоже.

— Матушке твоей в нашей деревеньке всегда было тесно…

— Вообще-то это давно уже город, — Ляля всё-таки вынырнула. Волосы её поблескивали живым серебром и застрявшие в них ниточки водорослей казались украшениями. — Но маленький.

— Всё равно. Глушью считала… ну и решила, что в большом мире ей нравится больше. Сперва-то я ничего против не имела. Чуяла, что неспокойное у неё сердце. И выбрать никого не могло. И так-то… только раздор начинался. Она ж красивая, многим эта красота глаза застила. Вот я и понадеялась, что найдёт она себе место, тогда-то всё и сладится… кто ж знал, что так выйдет.

— А может, в дом… — робко заметила Ульяна, пирожок взявши.

— Пока не след. Там Удоня с Додоней хозяйство принимают…

— Ты и их взяла⁈ — Ульяна всплеснула руками и над нею поднялось облачко мелких брызг. — Ба, ну ты…

— Сами захотели.

— А у нас кто тогда?

— Детки их подросли, они на хозяйстве и остались. А тут… вот как чуяла, что пригодятся. Оно, конечно, за раз всё не поправят.

— А это кто? — поинтересовалась Ульяна. — Спасибо… очень вкусный пирожок.

— С жёлтыми мухоморами! Сам собирал, — похвастал Никита и Ульяна подавилась. Чтоб тебя…

— Да они съедобные, — её похлопали по спине. — Никитос, ты думай, чего говоришь… городской человек, небось, кроме шампиньона грибов-то и не знает.

— А чего я?

— А ну цыц… ты ешь, Улечка, не бойся. Ведьму мухомором не отравишь.

— А… с чего вы взяли, что я ведьма?

— Кто ж ещё-то, — бабуля поглядела с насмешкой. — Мать твоя ведьма, я ведьма… и моя мать с бабкою тоже, как и их матери… единственный сынок мой и тот на беду свою ведьмачьею тропой пошёл, а не в маги. Так кем тебе ещё быть-то?

Действительно.

Пирожок кусать было страшно… с другой стороны, один она уже съела, но не наелась. Да и остальные их лопали только в путь. Особенно Никита. Этак и вправду ничего не останется.

— Так вот… матушка твоя, уехавши, и вправду успокоилась. Писала вон. И звонила тоже… деньги я ей отправляла. Всё ж младшенькая, слабенькая. Её и жалели… да и она-то тогда иною была.