— Понятия не имею, как, — вынужден был признать Данила. — Может, просто съездим и посмотрим? Вдруг да получится? Или идея какая в голову придёт?

— Вот и правильно, — Антонина Васильевна протянула телефон. — Съездите. Я пока тут с домом разберусь, да за козликом пригляну. А то мало ли, чего ему в голову взбредет?

Филинов Аркадий Модестович чувствовал себя престранно.

Его превратили в козла.

Он снова повернулся к бочке с водой, не понятно на что надеясь, но в воде отразилась вытянутая мрачная морда с короткой бородой и могучими — кто бы знал, что тяжёлые такие — рогами

— Ме, — сказал он. Выразиться хотелось богаче и разнообразней, но речевой аппарат козлов оказался для разнообразия не предназначен.

— Да, коллега, — раздалось рядом печальное. — Я всецело разделяю ваше недоумение и возмущение, однако спешу вас уверить, что в ближайшем рассмотрении всё не так и плохо. И толика оптимизма способна скрасить даже козлиную жизнь.

Филин повернулся, чтобы лбом ко лбу встретиться с другим… Козлом?

Точно.

И главное, тоже чёрный, но какой-то мелковатый, что ли. И косматый. И борода вон до колен спускается, почему-то вызывая острое чувство зависти. Филин никогда и никому не завидовал. А тут прям не по себе стало, потому что подобная борода внушала уважение.

— Судя по некоторому недоумению на вашей физии, мою речь вы понимаете. Это хорошо.

— Ты меня слышишь? — не веря счастью своему спросил Филин.

— Слышу, — козёл даже кивнул, величественно так, с чувством собственного достоинства. — Полагаю, что сходство положения, в котором мы с вами оказались, делает возможным общение. Весьма рад. До того полноценно получалось говорить лишь с некоторыми оборотнями. Даже Никита слышит меня не столь ясно. Впрочем, ему и не интересно. Молодой. Бестолковый.

— Ты… Кто?

— Фёдор Степанович.

— Филин, — сказал Филин.

— А по имени?

— Аркадий Модестович.

— Очень рад знакомству.

— Что тут творится?

— О, сложный вопрос. Но в той малости, которая касается именно вашей истории, полагаю, она вас и интересует, могу сказать, что вы попали под проклятье.

— Некромантическое?

— Отчего же. Вы ведь вполне живы. Ведьмовское.

Проклятье.

Нет, что девчонка чего-то там вякнула, Филин слышал. Но чего конкретно? То, что его постоянно проклинают, оно и понятно. Любить коллекторов не за что. Но вот в козла…

Он сел.

И снова поглядел в бочку.

— Ведьм не бывает, — произнёс он с сомнением. — Разве что вот тёща моя бывшая. Та ещё ведьма. И дочь её, как выяснилось, ничуть не лучше.

Потому что колдовством, не иначе, можно объяснить то помутнение рассудка, в котором Филин написал дарственную и на квартиру, и на машину, и на прочее, пусть не великое, но имущество. И сам номера банковских счетов продиктовал.