Нет. Отныне они — сила.

Они — мощь!

И эту мощь Вильгельм обрушил на здание, ибо этого требовала вся суть его. Не совсем, чтобы его, скорее уж он ощущал силу, которая влекла его подданных, заставляя глодать стены и ломать стекло, которое, впрочем, тоже сжиралось.

Вельгельму лишь оставалось осуществлять общее руководство, распределяя войска более-менее равномерно, что изначально приводило к некоторой путанице, но постепенно всё уладилось.

Сам он занял место на вершине башни, что возвышалась над ледяными пустошами, где и сидел, думая о смысле жизни и перспективах мышиного народа. Цель, конечно, велика, но при должном старании рано или поздно стены рухнут. Что тогда станет с ними?

Мысли угнетали.

Ответственность тоже, ибо Вильгельм не видел никого, кто хотел бы возложить её на свои плечи. Напротив. Его сородичи веселились. Они были полны радости и счастья, осознания своей нужности и силы. Но потом… возможно, появится новая Цель.

А если нет?

И не случится ли так, что, исполнив предназначение, они вовсе исчезнут? Или превратятся в себя, прежних, лишённых малой искры разума?

Это наполняло сердце ужасом.

Душа же требовала движения и, желательно, завоеваний. Чтоб как у древних императоров. Помнится, как-то случилось ему погрызть одну весьма любопытную книгу. Жаль, что не понимал тогда, что именно грызёт. А теперь вот всплыло.

Следом всплыло понимание, что у Императоров были Империи. И войска. С последним дело обстояло так себе. Пусть подданные подчинялись воле Вильгельма, но вот делали это как-то бестолково, без должного осознания и дисциплины.

А потом появилось чудовище.

То есть, сперва оно появилось внизу, пробравшись откуда-то извне, где ощущался полог силы, отпугивавший тех мышей, которых Вильгельм отправил на разведку: надо же было решить, куда и как отступать, когда здание рухнет. Разведчики остановились и развернулись, не посмев приблизиться к пологу.

И сообщили, что барьер непреодолим.

Но чудовище как-то же прошло!

Оно показалось внизу.

Рыкнула на мышей, что примерялись к стеклянной двери, и те очень испугались рыка. И остальные тоже испугались, хотя теперь, глядя на это существо, Вильгельм не мог понять причин. Оно было не сильно и велико, чуть больше самого Вильгельма. Хотя тот как раз превосходил всех прочих подданных не только интеллектом, но и размерами. Однако чуялось в этом, покрытом рыжим мехом теле, какая-то неясная сила, которая любого другого, может, и заставила бы отступить, но не Вильгельма.

И пусть пара мышей, оставленных им подле себя — в книге у Императоров была гвардия — задрожали, а одна и упала в обморок от утробного рыка, Вильгельм не дрогнул. О да, он тоже испытал страх и желание бежать, или даже преклонить колени, признавая власть этого существа с круглыми глазами, но устоял.