А потом расправил плечи и сказал:

— Я не боюсь тебя, чудовище!

— Сам ты чудовище, — обиделось то и плюхнулось на зад. — Никита. А ты кто?

— Вильгельм. Наверное. Не уверен, но это имя мне нравится.

— Ты тут главный?

У чудовища была острая морда с короткими усами. Зубы оно прятало, но в том, что зубы имелись, Вильгельм не сомневался.

— Я, — ответил он. — И если хочешь победить нас, тебе придётся сразиться со мной.

В книге императоры не сражались, но тут вариантов особо не было. Гвардия пребывала в полуобморочном состоянии, тем самым являя полную неготовность участвовать в битве.

— Да как тебе сказать, — чудовище село и оказалось ещё больше. — Не то, чтобы хочу… может, вы просто уйдёте отсюда?

— Куда?

— Куда-нибудь. Не знаю.

— И я не знаю, куда нам идти. Даже, если бы и было куда, то мы не можем.

— Почему?

— У нас есть Цель!

— Какая?

— Мы должны уничтожить это богопротивное здание со всем его содержимым!

— М-да, — сказало чудовище. — Прокляла так прокляла. От всей широты души приложила. И чего делать будем?

— Сражаться?

— Зачем?

— Я тебя низвергну, подданные узрят мою силу и возрадуются.

— Причина, однако. А если я не хочу? — чудовище обернулось, явно высматривая пути к отступлению. Но Вильгельм уже призвал свой народ.

Ну, то есть не то, чтобы он звал. Просто кто-то постоянно был рядом. Потом тех, кто рядом, стало больше. И они, верно, сообщили другим… в общем, в книге писали про хлеб и зрелища. И если благодаря строению этому подданные были сыты, то вот со зрелищами всё было куда как сложнее.

Теперь Вильгельм ощущал предвкушение.

— Придётся, — вздохнул он. — Или, может, ты сам преклонишь колени, признав мои власть и величие?

— Извини, — ответило чудовище. — Я вот так сходу не могу, мы ещё недостаточно хорошо знакомы, чтобы вот так взять и признать твое несомненное величие. А особенно колени преклонить. Они у меня не очень преклоняются…

Волнение народа усиливалось.

А в книге, помнится, говорили, что когда народ волнуется — это опасно. Иных императоров и вовсе свергали. Нет, в мыслях подданных не было ничего такого. Да и в принципе более-менее оформившихся мыслей тоже не было. Но рисковать не хотелось.

— Я тебя сожру, — сказал Вильгельм, слегка смущаясь.

В глубине души он не был уверен, что сумеет это сделать, поскольку выглядело чудовище очень уж волосатым. Этак и подавиться недолго. Да и стоит ли вовсе… вокруг хватает вкусного ароматного пластика.

Но положение обязывает.

Подданные должны видеть, что их Император могуч и бесстрашен.

Чудовище рявкнуло. И сомнения как-то опять зашевелились. Может, это чудовищу придётся жрать Вильгельма. И что тогда станется с его народом?