Но в то, что сводная тётка — та самая отступница, я верить не хотела. И Гульнару отдавать её на растерзание — тоже. Может, это их с братом последний шанс повидаться. Может, у заклинателя, с его-то опытом общения с различной нечистью, получится помочь сестре… вернуться. Мы ведь до сих пор не знаем точно, зачем она это сделала. И, да, презумпцию невиновности ещё никто не отменял. И Марьяны это тоже касается.

Всё окончательно прояснится там, где началось. В могильнике.

С этими мыслями я встала и начала готовиться к самой сумасшедшей в своей жизни авантюре. Прежде оными считались отъезд из дома, попытка создать семью, работа в «ЭкзоТерре»… Но портал и могильник не сравнятся ни с чем. И я должна его открыть. И попасть туда. Меня посетило то, что сводная тётка назвала «нутром чую».

…потому что тропа — это не письма. Тропа — это я. Артефакты ведь заряжают носителя знаний. И хватит ли, чтобы избавиться от их вредоносного влияния и «компаса», простого «разрядиться», то бишь закончить дело — прийти в могильник, встретиться с Гульнарой и помочь ей выбраться с помощью всё того же «солнышка»?..

Пока Бахтияр добывал заказанное, я сложа руки не сидела. Сначала заставила себя поесть — лишние силы лишними не бывают. А потом, подняв диван, под которым в бельевых ящиках хранилась несезонная одежда, я подобрала необходимое — старые джинсы, свитер, кроссовки и, само собой, шарф. В пыли задыхаться не собираюсь. Бояться — тоже. А лучший способ борьбы со страхом — это творчество. И хорошее, полезное дело.

А вот остаться без телефона — это неприятно. Вспоминая о Марьяне, я неосознанно искала сотовый, не находила и ощущала острую ломку. Позвонить, позвонить, позвонить… Но утолить её было нечем, кроме как полезным отвлечением. Мысли об одеяле и «перебояться» иногда возникали, но сразу теряли актуальность. От того, чем могла проклясть меня Гульнара, одеяло не спасёт. И, боюсь, спасти может лишь одна конкретная ведьма.

Переодевшись и собрав волосы в хвост, я нашла на кухне ненужную банку, налила туда воды и, опять подчиняясь «нутру», опустила в воду цепочку-«солнышко». Амулет, что характерно, ко дну не пошёл, змеёй замерев посередине, а вода заискрила золотом, словно её коснулись солнечные лучи. И банка нагрелась.

Тихо хлопнула входная дверь, и послышались шлепки сброшенной обуви. Я достала из ящика комода несколько старых книг и обустроилась на полу. Бахтияр при виде меня аж споткнулся.

— Не пойдёшь, — догадался он сходу.

— Бумагу давай, — отмахнулась я, — и Марьяне позвони.

— Звонил, — заклинатель тоже сел на пол, — сказала, примчится. Как только — так сразу.