— Ну ты и зверь, заклинатель, так над девчонкой измываться, — душка-бармен нахмурился.

— Молчал бы, нечисть, — Бахтияр вытер мокрое лицо не менее мокрым рукавом ветровки. — Зато живая.

Меня опять, в который раз за эти бессонные сутки, ударили под дых.

— И т-ты, Брут? — возмутилась я, заикаясь. От холода.

— Я с патентом, — оправдался Вовчик. — Имею право жить, работать и, кстати, хранить относительно себя молчание. Садитесь, накормлю на дорожку.

— А п-полотенец дай, — попросила я, складывая зонт. — П-пожалуйста.

И, получив требуемое, удалилась в туалет. Обтёрлась, повертелась у сушилок, согреваясь, и обдумала план действий. Вернее, попыталась. Он оказался скучным, примитивным и вгонял в тоску. Худо-бедно просушив балетки, я вернулась в пустынный зал и села за стол напротив Бахтияра. Он уже съел свою порцию позднего ужина и курил, глядя то в залитое дождём окно, то в пустую чашку кофе. Курил нервно и много — одну за другой.

Подошёл Вовчик с моим ужином — своей обычной танцующей походкой «с полным подносом сквозь толпу», и впервые я подумала, что…

— Ты из-за амулета ко мне так подходишь, да?

— Я — мелкая нечисть, — пояснил душка-бармен смущённо. — «Муравей». Высшие, наверное, от тебя не шарахаются, если не со злом. А мне… неприятно. Для меня эта штука слишком сильная. Колючая и горячая. Извини. Ешь.

— Так что за амулет? — заклинатель глянул искоса и сквозь дымовую завесу. — Как вычислила?

Я промолчала, занятая тушёными овощами с мясом. Обойдёшься…

— Ладно, — он затушил недокуренную сигарету и встал. — Что делать, ты знаешь. Вы оба знаете. Я — в город. Не подведи меня, понял? — и угрожающе глянул на Вовчика.

Душка-бармен нехотя кивнул, но когда Бахтияр отвернулся, посмотрел ему вслед очень… нецензурно. А когда дверь бара захлопнулась, добавил вслух — известным пеше-эротическим, сопровождая слова неприличным жестом. Я невольно ухмыльнулась.

— Влипли мы, Радка, — хмуро резюмировал «муравей», плюхнувшись на диван напротив меня. — Сначала этот придурок всех клиентов распугал, а теперь ещё тащиться куда-то…

— Сочувствую, — я пригубила кофе. — Правда-правда. И мне тоже неприкольно куда-то с тобой тащиться.

— Я с патентом! — прозвучало очень обиженно.

— И готовишь вкусно, — я примиряюще улыбнулась. — Спасибо.

Душка-бармен фыркнул, забрал поднос с посудой и на минуту исчез на кухне. Я прислушалась к шелесту дождя и убедительно попросила себя встать. Не сработало. Ноги отказывались слушаться, а организм очень хотел вырубиться. Но…

— Поехали, — Вовчик вернулся с кухни переодетым, сменив строгий костюм на джинсы и майку. — Время, Рад. Держи, — и протянул мне бумажный стакан с кофе. — Встряхнись.