Ибо единственная — реально единственная сила, способная противостоять неизвестной, — это Верховная. И Круг. А я — тётина слабина. Она никогда не демонстрировала своей привязанности, но всем известно, что тётя Фиса порвёт любого, кто поднимет руку на её семью. Моя мама — ведьма старая, опытная, да и отец наверняка рядом. А я… Это я. К тому же с Зойкой на прицепе. И что мы теперь такое — «сыр» или?.. Да, слабенькая теория, но хоть что-то.

А если теперь охотница приударит и за «разгоревшимся» наблюдателем?.. И зачем ей столько людей с Пламенем?..

— Уль, а у тебя мяса нет? — спросил Гоша смущённо.

— Куриное филе в морозилке. Будешь?

— Буду, — он оживился, сполз с дивана и завозился, надевая джинсы.

— Сырым или в пароварку сунуть?

Наблюдатель опять смутился. По всему входило, что хочется сырым, но человеческая натура с воспитанием против.

— Да ладно, я у нечисти чего только не видела, — я переложила на тарелку готовый блин и залила новый. — В микроволновку сунь на разморозку минут на десять да ешь потом.

— Лучше… в пароварку, — решил он сконфуженно.

Я старалась не ухмыляться, но получалось плохо. Гоша сделал вид, что не заметил насмешки, и утопал в ванную. И как только хлопнула дверь, на пороге кухни объявился Кирюша в наблюдательской куртке поверх моего пальто. Выразительно клацнув челюстью, скелет извлек из внутреннего кармана гостевой куртки некий амулет.

— Ну-ка, покажи, — я заинтересованно отодвинула с конфорки сковородку, вытерла руки о передник и взяла вещицу.

Крошечная чёрная свирель на цепочке. Шершавые деревянные бока, тринадцать боковых отверстий, искорки белого пламени, пробегающие по стволу при касании пальцев. Знакомая работа. И как попала к наблюдателям?..

— Ульяна, верни на место, — Гоша говорил ровно, но серые глаза угрожающе посветлели и прищурились.

— Негоже носить такую редкость, — я повернулась к окну, изучая артефакт, — в кармане и без защиты.

— Вообще-то с защитой. От кражи, потери и чужих рук.

Я вопросительно посмотрела на Кирюшу. Тот пожал плечами: дескать, подумаешь, заклятье.

— Где ты это взял? И зачем?

— Где взял, там уже нет. Положи обратно и забудь.

— Это точно работа Барыни — нашей последней природной Верховной, — я пропустила приказ мимо ушей. — Она обожала играть на свирели, и все артефакты, которые успела изготовить, имели форму собственно свирели. И не только артефакты. Даже ключи от дома. Это ключ? От чего?

Наблюдатель не ответил, но серые глаза побелели и заискрились. Я посмотрела на него с любопытством. На сейчас, пожалуй, хватит, но дня через два-три, когда его организм смирится с неизбежным, надобно спровоцировать и посмотреть, на что он способен.