Надо же, какой разборчивый…

— Вот из-за такого пренебрежения интересными предложениями ты до сих пор и не… — передразнила я и, встретив злой взгляд, поправилась: — Пардон, не женат.

Вторая тётка поспешила за своей убегающей товаркой. А следом за ними — и целующаяся парочка. Я глянула на зверский Гошин вид и засмеялась.

— Ты… только не… не злись! — выдавила сквозь смех. — Отличный, кстати, ход с рожей! А чего мне-то не показал? Чего так рано убрал?

Многозначительно замельтешили разноцветные бабочки, и я вспомнила, что наблюдатель — зараза мстительная. И он вполне может вывернуть наизнанку мои мысли, воплотить, и мне потом долго будет стыдно. Я попыталась успокоиться, но тщетно.

— Уб-бери б-бабочек, с-сдаюсь! — прозаикалась я сквозь смех. — И н-не надо т-тараканов! А то ж я тебе п-потом воздух выстужу, и нашла к-коса на к-камень, и нам обоим б-будет плохо. П-погоди, я только… п-просмеюсь… А д-давай жить д-дружно, а?

— Архив! — потребовал контрибуцию наблюдатель.

— Во! — я показала ему фигу. — Ответы!

— Начинается!.. — он закатил глаза.

— А ты как хотел? — я улыбнулась. — И ты как мужчина должен сделать первый шаг.

Гоша посмотрел на меня недовольно:

— А где гарантии? Ульян, и кончай ржать.

А я попалась в лапки «смешинки» и никак не могла успокоиться.

— Будет тебе архив… но не тот. Честно. Со дня на день.

— А если «не тот», то какой?

— Старый, — воспоминание о смертоубийственной авантюре настроило на серьёзный лад. — Формально он считается утерянным, но я знаю, где место и как туда пробраться, — и с кем там столкнуться — тоже.

— Точно?

— Да-да, иногда так хочется верить людям, но они обязательно докажут, что не стоит… — я иронично хмыкнула. — Ты почему такой недоверчивый? Из нас двоих только я всегда была честной. И раз сказала, будет, значит, будет. Из-под земли достану, — в прямом смысле этого слова. Ибо мне архив тоже нужен. И надеюсь, что после мы не подерёмся, деля добытое.

— Из нас двоих только ты не любишь наблюдателей так, что это вызывает недоверчивость. И ожидание каверзы.

— Кроме окна ничего походящего в голову пока не приходит, — пожаловалась на скудность фантазии. — А повторяться не люблю. И…

Я замерла. Неприятное предчувствие горьким комком желчи подкатило к горлу, и я непроизвольно втянула носом воздух. Запах. Далекий, но чёткий. Знакомый — и незнакомый. Знакомого вида существ, но лично не знакомой нечисти. Не местной. Но так пахли «скорпионы» — сухим и раскалённым воздухом, обжигающим лёгкие, вызывающим удушливый кашель. Выходя на охоту, они заранее «разогревали» округу, дезориентируя тех, кто мог помешать. И добычу, чтобы не удрала.