Я помедлила, но ответила:

— Сам же знаешь, зачем спрашиваешь?

Совесть забеспокоилась, но… я не нянька и не телохранитель. Раз решил со мной связаться — пусть участвует во всех моих… удовольствиях. И привыкает. Меня вторая наставница воспитывала так же. Галя преподавала теорию и носилась с нами, как курица с цыплятами, а у Изольды Дмитриевны была армия. Кроссы и прочая физподготовка — обязательно, но ещё пуще она тренировала рефлексы и бойцовскую психологию. На практике.

То, что из меня не получится ни гадалка, ни вещунья, Галя поняла на третьем уроке.

— Поговори с Изольдой Дмитриевной, — попросила она Верховную. — Вдруг захочет подготовить ещё одну боевую ведьму.

Изольда Дмитриевна — легенда боевых. Гоняла на мотоцикле, носила «кожу» в заклёпках-черепках и со стороны походила на байкершу на пенсии. Совершенно седая, в красной бандане, с сетью шрамов на загорелом лице, она посмотрела на меня и скривилась:

— Дохлая и мелкая.

Сама же знаменитая ведьма была ростом метр пятьдесят, и то, что я в тринадцать лет ниже её всего-то на два сантиметра, в расчёт не принималось. А я так хотела учиться, что поборола природную робость и заявила:

— Вот вырасту и как вас уделаю!..

— Ульяна! — привычно прикрикнула тётя Фиса.

А Изольда Дмитриевна усмехнулась:

— Что, поспорим?

— Поспорим! — ответила я смело.

И десять лет она гоняла меня как сидорову козу. А сама в это время медленно умирала от проклятья. Прабабка не простила, что ведьма променяла наследное знахарство и служение роду на работу в Круге. И в последний год она не вставала с постели, не забывая, правда, муштровать меня.

— Удушающую сферу сделала? А ну-ка, покажи! Плохо, Ульяна, отвратительно! — сипела гневно. — Иди и тренируйся! Через час покажешь!

И я уходила, понимая, что Изольда Дмитриевна не хочет казаться слабой и немощной, не выносит жалости. И однажды, вернувшись, нашла вместо полуживой, но бодрой наставницы высохшую мумию.

— Такая яркая, живая… — плакала на похоронах Галя.

А я ходила замороженной, ещё не понимая, как опустел без легендарной ведьмы мой мир. И сразу после похорон собрала рюкзак и уехала, куда глаза глядят. Изольда Дмитриевна завещала мне гору полезных амулетов и тонны записей с наставлением продолжать учебу. И обязательно уделать её — по числу побежденной нечисти, подвигам и геройствам. В поезде я проревелась, но вернуться в Круг не решилась. Пока не пришло время. Оно всегда приходит… в своё время.

Я вытерла слёзы воспоминаний и оценила расставленные на автомате ловушки. С противоположного конца аллеи донёсся вопль боли. Вроде, не наблюдательский. Мелочь-то шустрее, горячее, рвётся в бой и жаждет обставить старших. А старшие шли неспешно, точно прогуливались. Давя сухую листву и не глядя по сторонам, спокойно и несуетливо. Я отступила к обочине, сливаясь с воздухом, растворяясь в прозрачной темноте. И в груди трепыхнулся пойманной бабочкой азарт, поднимая волны эйфории и унося страх. И как наяву услышался суровый голос Изольды Дмитриевны: