Очнувшись в первый раз, я увидела ослепительно белый потолок и с облегчением решила, что всё, отмучилась. Да рано. Попытка встать — неподъёмное тело — головокружение, слабость и боль… Холодное зимнее солнце заливало больничную палату потоками белого света, отражаясь от стен и потолка, а у кровати кто-то верещал, убеждая, что мне «нельзя». И укол — и падение в темноту. Снова. И снова. И снова. Пока я не очнулась посреди ночи. Никого рядом. Капельница. Плотная повязка на горле. Отвратительная тяжесть в теле. И ни капли сил, ни магических, ни физических. Но, брезгливо отцепившись от капельницы и перекрыв катетер, я выползла из постели и добралась до туалета. И даже в зеркало посмотрелась, отказавшись опознавать в серо-зелёном скелете собственно себя.
А за окном в рыжем свете фонарей сверкали сугробы. И потом, полулежа на подоконнике, я долго смотрела на чёрные кляксы деревьев и пляшущие в воздухе снежинки, пытаясь понять. Сколько? Сколько я здесь нахожусь и почему, чёрт возьми, жива?.. И пальцы перебирали складки тугого бинта на горле. Ведь не должна же… И вспоминала голос, и не понимала, чей он.
К утру пришла тучная медсестра и устроила скандал. Накричала, уложила в постель и воткнула в синюшные вены шприцы капельниц. И в такую же синюшную, по ощущениям, задницу — укол. В последний раз. Всё же обычные лекарства действовали на меня иначе, да и поправлялась я быстрее. И следующим утром прямо сказала медсестричке, что если она ещё хоть раз меня усыпит, то ей несдобровать. Медсестричка была из потухших ведьм и струхнула, хотя виду не подала. Конечно, сейчас я слабее котёнка — до туалета ползком добираюсь, — но ведь это временно.
Напугав медперсонал, я потребовала сотовый и поесть. Жутко, до воя, хотелось мяса, а мне принесли куриный бульон. И отказали в сотовом. Мол, всё в порядке, все живы, отдыхай и ни о чем не думай. И загородный санаторий Круга к этому располагал. Я опять прибегла к угрозам, и на меня сразу же нажаловались Верховной — из коридора, по телефону. Я ухмыльнулась и чинно спряталась под одеяло в ожидании чуда. Римма надавить не сможет — авторитета не хватит, а вот Томка…
Подруга прилетела через два часа, бледная и уставшая. Привезла чемодан всякой всячины и рассказала последние сплетни. Идёт третья неделя с тех пор, как мы вернулись. Хуфий раздали по округам, и теперь выясняют, как выпустить Пламя. Зойка прошла Ночь выбора, и скоро в Кругу будет на одну воздушную ведьму больше. Городская нечисть возвращается на насиженные места. В стане наблюдателей полный швах. Кто-то умный доложил об обстановке столичным шефам, и те сняли Гошиного братца почти со всем Советом, а во главе временно оказался мой папа. Я этого «умного» зауважала чрезвычайно. Надеюсь, добытых из Раяны доказательств ему хватило.