— Это не первая чистка рядов, затеянная шефом, — наблюдатель свернул на боковую аллею и увлёк меня за собой, — и сейчас мы в двух шагах от головы гидры. Но мало искать голову, нужно следить за щупальцами. Даже если они по должности ступенькой выше.

— Шеф — это тот, кто… только над тобой, или надо всеми?

— Надо всеми.

Говорил и не обманывал. Ни тогда, рассказывая про ведьму, ни сейчас. Ложь — иллюзию правды — я опознавала всегда. Мне приоткрывали пыльное закулисье. И чуйка подсказывала, что после бесова алтаря растерянный «молодой и глупый» мог пойти за помощью только к одному человеку. Который не только умнее и старше, но и… родня. И доверить то, что накопал в архивах на алтарь и ведьму, — тоже. И если предположить, что именно с тех пор охота, благодаря стукнувшей в кое-чью голову мыслеформе, и началась, то… Шеф — не только шеф. Однако я его боюсь. С такими-то… связями.

Мимо процокала каблучками намарафеченная фифа, щебеча в трубку сотового. Мы дружно обернулись. Мне в ней что-то… не понравилось, а Гоше, наоборот, всё понравилось.

Я втянула носом воздух и поняла:

— Иллюзия? Ты умеешь делать видящие иллюзии и смотреть их глазами?

— Я полон сюрпризов, — улыбнулся он. — И, скажи-ка, нечисть воздушная, сколько здесь живых людей?

Нахмурившись, я быстро изучила сквер. Ночь подкралась незаметно, погрузив аллеи в оранжевый полумрак фонарей. И нас в ней было трое. Дышали одним воздухом только трое. А глаза… врали, показывая ещё пятерых. Нет, шестерых. Нет…

— На кой чёрт тебе эта толпа? Для антуража?

— Да, сказочного. Или притчевого? Ключ, зеркало и камень? Внимаю.

С минуту я молча шла, глядя под ноги. Запах безымянного то приближался, то удалялся, но левая рука не зудела и не откликалась на амулеты. То есть… он не рядом. Затаился и следит.

— Он телепат? Мысль?

— Чем шире и насыщеннее информационное поле, тем сложнее телепатам найти путь в нужный разум, — пояснил наблюдатель ровно.

Я споткнулась:

— Так твои иллюзии ещё и думают ? — высший пилотаж…

— Думать несложно. Сложнее не думать. Уля, где сказка о зеркале?

— Погоди. А этот тип…

Гоша закатил глаза. Да-да, побудь в моей шкуре…

— Безымянный приехал рано утром и сюда сбегал уже раз десять, — сообщил он терпеливо. — Я давно жду одного из них. Знаю, что он задумал. Но на глаза ему попадаться не собирался. Теперь он опасается. Не меня, разумеется. А вмешательства. На нас с тобой безымянному наплевать, лишь бы под ногами не путались. Ему нужен этот сквер . Поэтому мы гуляем, убеждаем его в том, что вот-вот уйдём искать более уютное место, и уходим . Якобы. При свидетелях он не начнёт. И с нами не свяжется: дело важнее всего, а подерётся — раскроется. Иллюзии он не распознает, но энергию мысли ощущает. Шумят мысли — значит, есть жизнь. Но на бомжа, спящего в кустах, он внимания не обратит. Иллюзию чужих мыслей в чужом разуме я создать могу, иллюзию пустоты — нет. Диспозиция ясна?