— Ничего! — разочарованно фыркнул старший крестник.

Я проверила обстановку, используя крошечный шаг в первый ближний слой. Да, ничего. Только следы драки — застывшие в прозрачной льдине морозные узоры заклятий нечисти, тёмные вихри воронок сферы смерти. К счастью, следы старые, полустёртые. Надеюсь, на последний «выход призраков» никто не клюнул.

— Дальше, Дань.

Жаль, метлы нет, да и «лис» трассы не успел проложить…

Гостиницу и мост походя я тоже проверила. Шла сквозь слои, отодвигая их руками, как ширмы, быстро просматривая и ища характерные «вмятины», которые оставляли только часто используемые нити связей. У гостиницы их было очень много — в верхнем слое она виделась закутанным в туман готическим домом с привидениями. Домом, на который смотришь через потрескавшееся окно. Как и на мост.

— Дальше, — бросила я через плечо, впервые за долгое время ощущая азарт.

Поиски. Погоня. Забытое дело. Истосковалась…

Нити-связи реальность не кромсают и не разбивают. Они сминают её, как машина траву на поляне, оставляют характерную «просеку», как идущие гуськом люди, протаптывающие тропу в душистом разнотравье. А всё пространство набережной — мутно-янтарный лёд, изъязвленный трещинами и пробоинами, зияющий дырами. Старые битвы, свежие драки и просто активные тусовки.

— Через мост.

На другом берегу картина не менялась, пока мы не прошли меж первых домов-артефактов, по заснеженной улице — вглубь города. Здесь, за чередой просветов и пробоин, подёрнутых дымкой, янтарный туман снова сгущался, уплотнялся… и сминался. И первую «вмятину» заметила не я.

Мою ладонь сжали ледяные пальцы, и голос «рудимента» сипло шепнул на ухо:

— Влево. Посмотри. Видишь, там, в переулке?

Я оглянулась, смутно ощущая своё безумие… рядом. Как недавно он «вышел» из оконного отражения, так и сейчас… отражался от меня в пространственном слое — объёмным, материальным. Реальным. До жути.

— Помогу, — хрипло пообещал «рудимент». — Быстрее справимся. Побереги силу. Идёт?

— Давай, — я шагнула назад, в обычную реальность.

— Лёль?.. — вопросительно нахмурился Данька.

Мир стал прежним, морозно-тёмным, озарённым тусклыми фонарями, а вот чужая холодная ладонь в моей руке ощущалась по-прежнему явственно. Длинные тонкие пальцы одобрили моё решение крепким пожатием, и «рудимент» уверенно потянул меня в проулок между домами. «Это память 'угля», — вспомнились слова Семёна. Просто память — и никакого безумия… если не считать его таковым.

И мы побежали. «Рудимент», не то от искусственного «угля» набравшись сил, не то от домов-артефактов, не то от всего вместе, рвался в бой и так торопился, что я едва поспевала. И со стороны, должно быть, смотрелась странно — с вытянутой левой рукой, спотыкающаяся о заснеженные поребрики, поскальзывающаяся на насте. Но Данька, странно глянув на меня лишь раз, втянул носом воздух и молча последовал за нами, отставая на пару шагов. И если он догадался по ходу трассы проложить для предположительного побега — это правильно. «Лисы» — народ предусмотрительный.