…в прежние времена создание наговоров считалось особым талантом — даром шепчущих, ныне утерянным безвозвратно. И всё, что у нас осталось, — это запертые в тайниках стародавних и сундуках наблюдателей осколки прошлого. И договоры, которые запрещали ведьмам творить и изобретать. Да и мы, что греха таить, боялись — боялись экспериментировать, чтобы не изобрести случайно то, что отправит прямиком на костёр. Магия — материя сложная. Не зря стародавние творили исключительно в безлюдных и защищённых подземельях. И не зря больше половины изобретений ведьмы сами уничтожали, запрещали или запирали в схронах сразу же после создания.

Слова проникали в мою душу, как вода впитывалась в губку, и в нужный момент начинали её распирать. И сочиться наружу, но уже изменёнными. Наполненными внутренней силой. И «уголь» впитывал её всё той же губкой, чтобы потом снова отдать — но опять изменённой. Вечный круговорот ведьминой силы. То, чего нас лишили наблюдатели, оставив лишь поверхностные навыки простейших заговоров от бессонницы и прочей ерунды. Нас отучили искать силу в себе. И находить её.

С каждым словом я ощущала, как в груди становится всё теснее и горячее, как сдавливает горло, и последнюю фразу еле выдохнула. И с закрытыми глазами увидела слабое мерцание. Охровое. Тёплое. Живое. Вытерев мокрые от неожиданных слез щёки, я открыла глаза и улыбнулась. Крошечный кусочек воска излучал столько силы… Никогда бы не подумала, что во мне её так много…

Я приложила «уголь» к ямочке на правом локтевом сгибе — туда, где чернел уродливый шрам «прижигания», и он впитался мгновенно. И по руке потекла забытая сила — не бурной рекой, как прежде, а тонким ручейком, но и то хлеб.

Но, прежде чем выбраться из-под одеяла, я пообещала себе — никому, никогда, ни слова. Удалить письмо с технологией и забыть. Выпить зелье забытья, если понадобится. Не ради себя — ради Альберта, который поручился за меня, не побоюсь этого слова, жизнью. Мёртвое должно быть похоронено. Но если однажды найдется та, кому будет нечего терять, кто сможет вернуть нам утраченные знания наговоров, вскрыв хоть часть наблюдательских закромов, вылечить нашу душевную «искалеченность», научить искать силу в себе и протаптывать новый путь… Надеюсь, я до этого доживу. Просто чтобы увидеть. И успокоиться.

Данька с любопытством выглянул из-за монитора:

— Получилось? Как ощущения?

— Устала, — я потянулась.

Умыться ледяной водой и высморкаться… Давно я так не ревела…

— И всё? — он поднял брови. — А сила есть?

— Откуда? Сила от подковки ушла на память и формирование, — хмыкнула я. — А та, что не впиталась, — дохлая лужица в выжженной пустоши. Надо ждать, пока накопится.