— Не. Поваляюсь, — решил Данька.

«Лис» не подавал вида, но я знала — он слабоват для такой активной и сложной работы. Маленький. На пятнадцать лет младше меня, хотя выглядит старше, но нечисть только физически быстро созревает. Внутренне — умственно, психологически и эмоционально, энергетически — они развиваются гораздо медленнее людей. Может, из-за пресловутого проклятья, а может, из-за феноменального долгожительства. По человеческим меркам в смысле уровня силы Даньке сейчас лет десять. Ребёнок. А нагружается почти как взрослый.

— Ложись, — я посмотрела на ноутбук и решила перед большим делом размяться на мелком — обед, чай…

И, пока возилась на кухне, обнаружила заканчивающуюся соль. И сразу вспомнила своих соседок. Для них что-нибудь кончающееся — это повод потрындеть. Позвонила — «Ой, Людочка, лаврушки не найдётся? А ты слышала…» — и так на три часа, причём на площадке, при открытых дверях. Да, чем не повод? И, выйдя в коридор, я обнаружила вторую важную вещь — коммуникабельность возвращалась. Уже не надо топтаться перед дверью, собираясь с мыслями и борясь с желанием удрать.

Номер художника, судя по тишине, пустовал. Я постучалась, подождала и пошла к комнате писательницы. Прислушалась внимательно и заколебалась: побеспокоить или не мешать?.. Из-за двери доносились рваные «пулемётные очереди» — дробный стук клавиш пишущей машинки. Конечно же, за творческим процессом невидимая обитательница четвёртого номера мой стук не расслышала. Или не посчитала нужным услышать.

Я в задумчивости посмотрела на дверь. Грубая, обшарпанная, тёмно-коричневая, со старинной витой ручкой и выступающим разболтанным замком. И спросила себя: а оно мне надо? Какая, собственно, разница, кем окажется тот же художник — «рыбой», наблюдателем или обычным человеком? И ответила себе: надо. Врага надо знать в лицо. Помощников и союзников — тоже. Плюс как ведьма я клялась защищать людей. И если эти двое, художник и писательница, — просто люди… Их необходимо отсюда спровадить, пока не случилось беды. Как и Анжелину бабушку. И, конечно, нужно было вспомнить об этом раньше… Но лучше поздно, чем никогда. И чуть позже я ещё вернусь за писательницей.

Заварив чай, я спустилась вниз, к «белке». Оной на месте не оказалось, бабушки — тоже, и, поев в одиночестве, я собрала обед для старшего крестника, нагрузилась подносом и поднялась к себе. Да, готовить недосуг. Жарить беляши и печь пироги уж точно. А ел «лис» если не как троглодит, то очень похоже.

Данька спал. Вооружившись чаем, я открыла архивные базы, запустила поиск, оглянулась на сопящего крестника и запоздало вспомнила о просьбе Семёна — рассказать обо всем наблюдателям. И, в ожидании результатов поиска, села строчить очередной отчет Альберту. Я ничего не узнаю — так им моя информация пригодится. Описав в деталях подвальное происшествие (и отпустив лишь свою «артефактность», о которой он не знал), я отправила письмо и переключилась на базы. Да, ненавистная работа таки оказалась очень полезной. В базах информация о схемах заклинаний нашлась.