И я поняла. Мороз по коже…

— Искусственное Пламя тоже… возможно?

— Вообще-то этот ритуал ведьмы у нас и позаимствовали, — улыбнулся в усы «пчела». — Подсмотрели, подумали, добавили… А дела ведьм с нужной магией «рыбы» стащили всё из того же наблюдательского архива.

…и мне потом передали копии для заманухи. И моё дело, кстати, там же могли найти. И про «лисью» семью узнать, да.

— Но эта ведьма оказалась умной и предусмотрительной. Заподозрила западню и успела ритуально умереть, отдав свой «уголь» кошке. Это старая магия «перехода» в другое тело. Слышали о такой? Нет? Наверное, теперь она известна лишь носительницам сферы. Глава «рыб» давно хочет Пламя, но не выходит. А рисковать постоянно он не решается. Источники важнее.

— А кто глава? И зачем этот фарс с фотосессией? Смотрели моими глазами?

— Да, Вероника такое умеет, — объяснил «пчела». — «Лис», например, читает следы ног и рук. А она — следы взглядов: где они задерживаются, что видят и отмечают. У нас-то карты стародавних нет — лишь путаное письмо ключницы. И через вас мы искали нужные дома-артефакты. «Рыбы» считали информацию напрямую, через убитую, забрав её память, ведь после смерти защитные клятвы, лишаясь подпитки, теряют силу. А мы…

— Так давай уедем, — подала голос «змея». — И выпустите меня уже!..

— Уберите капкан, — попросил Семён. — Я всё рассказал?

— Нет, не всё, — возразила я. — Кто глава? Сколько их? Как распознать?

— Никак, — признался «пчела». — Даже петрушка не возьмет. Живая рыба в живой среде не воняет, только мёртвая, помните? Такова особенность и «рыбьей» силы. А маскируются они, прикрываясь чужими личинами, непревзойденно. И, думаю, их около двадцати. Небольшая стая. А её «голова» — мой бывший приятель, но имя его вам без надобности. Устарело. И уж сколько я здесь нахожусь, сколько Вероника ко всем присматривается да следы взглядов собирает, а они ничем себя не выдали. Ни один. Давно в личинах — срослись. И ни единого козырного словечка или поступка. Никак, Злата. Только если наколдуют что-нибудь мощное — по запаху агрессивной силы. Или, — он посмотрел на Даньку с интересом: — на живца. «Лисы» же — ценность невероятная. Самое то для прохождения тайника.

— Исключено, — отрезала я.

Старший крестник недовольно засопел, но спорить не решился: слово опекуна — закон. И занялся освобождением пленной «змеи»: ослабил сжатые в кулаке нити, и бетон «потёк», разжижаясь, превращаясь в «лужу».

Вероника сначала освободила руки, а потом с удивительным для её комплекции проворством выпрыгнула из капкана. Данька оборвал нити, пол вернулся в исходное состояние, а «змея» привычно схватилась за зеркало и носовой платок — и вытирая лицо, и изучая отражение комнаты. Да, права была Натка с легендой о магии нечисти… И не только среди ключниц остались помнящие.