— В гостиницу? — Данька обнял меня за плечи. — Мы ведь узнали, что хотели.

Я шла молча, успокаиваясь и обдумывая его слова. Да, о нечисти я знала очень много такого, что никто никогда не узнает. Правда, Натка взяла с меня обещание — никому не рассказывать о слабостях, никогда не использовать эти знания во вред. Но теперь… Теперь не время для сантиментов.

— Жабры вырву, — пробормотала я.

— Что? — наклонился Данька.

— Ты прекрасно меня услышал бы и на другом конце города, — проворчала я, но повторила зло: — Жабры тварям вырву, если они виноваты в исчезновении Фильки. Они меня берегут для нужного момента. Грех этим не воспользоваться. Это первое.

Мы поднялись по пологому склону на набережную, и «лис» поинтересовался:

— А второе?

— Известный ход: тот, кто нам мешает, тот нам и поможет, — и я достала из кармана куртки два нетающих снежка. — Этот, — и подбросила, поймав, снежок побольше, — из архива. От той «рыбы», которую я отправила в короткое путешествие. А это, — и показала второй: — из квартиры Ираиды. Ты умеешь снимать слепки с использованной силы. Приготовишь капканы. Да будь у нечисти хоть десять «углей», она подконтрольна основному — инстинкту самосохранения и продолжения рода. Захочет спастись — всё расскажет как миленькая.

А у меня и без «угля» есть один способ прижать любую тварь. Не будь я боевой ведьмой, воспитанной лучшей Верховной всех Кругов. Не будь я приёмной дочерью старой и мудрой «лисы». И не будь я ею спасённой. Правда, я никогда не использовала «результаты» спасения всё из-за тех же сантиментов, но сейчас такое время…

Я спрятала снежки в карман, застегнула молнию и подытожила:

— Но прежде поговорим с «новобрачными». Подсказывает мне интуиция, что нам с ними по пути. Против «рыб». Хватит играть в кошки-мышки.

— Почему? — удивился Данька. — Почему они против?

Я пожала плечами и вспомнила, что давно не общалась с «рудиментом». А он обещал помогать. И вполне мог видеть то, что не видела я, и подсказывать подсознательно, интуицией.

— Не знаю. Проверим.

Какие у «рыб» слабые места? Чувство стихии. Они должны находиться в потоке. Вырви из него — заставь играть по своим правилам, и всё, они задохнутся без своей «воды». И также важно чувство стаи, ведущей «головы» и попутчиков. Оставь в одиночестве — перережь привязки, и всё. «Рыба» заметается, растеряется. Пропадёт. И, да, «рыб» мало не бывает. Здесь их больше пяти. И «голов» стай тоже будет больше одной. Уверена.

Далее — «змеи». Одиночки, в отличие от «рыб». Они даже друг с другом ужиться не могут, не говоря уж о другой нечисти. Раз конкретная «змея» сошлась с «пчелой», значит, случилось нечто из ряда вон выходящее. И сейчас она не в своей тарелке. Напружинена, напряжена безмерно, ведь надо терпеть рядом чужака. А у напряжения две стороны — запредельная осторожность и внезапная потеря концентрации. Особенно полезно последнее. Растяни по полу нитки — об одну да споткнётся. А наша «нить» — это весь «змеиный» род. Не уживаются друг с другом — но порвут друг за друга.