— И откуда ты всё знаешь? — он с ворчанием сел рядом и закатал рукав тёмного свитера.

— Правую, — и я примерила браслет. — Слышал, как меня нечисть называет? Вещая. И отнюдь не за красивые глаза. А за то, что я предвижу. Всё, сейчас доделаю.

Я достала из корзинки флакон, Илья втянул носом воздух…

— Моя кровь⁈

— О, не ори в ухо, — я поморщилась. — Да, твоя. Да, взяла без спросу. Да, давным-давно. Да, извини. Так странно работает моё предвидение — толкает в бок и говорит: сделай. И я делаю. А потом узнаю, зачем. Эта капля — точка отсчета. В ней ровно столько силы, сколько тебе нужно для спокойствия и полного контроля спящей нечисти. Амулет её запомнит и будет вытягивать излишки до обозначенного порога. После второй сделаю, чтобы использовать накопленное, для левой руки. Артефакты парные. Дел-то — на полчаса… Что ты на меня так смотришь?

— Это что, попытка оправдаться? — он прищурился. — Или откреститься?

— Нет, — я отвела глаза. — Это… извинение. За то, что недоговаривала, использовала, манипулировала… И как умею, так и извиняюсь. Не хочешь — не бери.

— А почему у Руси такого нет?

— На ней не держатся, — пояснила я, откупоривая флакон. — Лопаются от переизбытка силы. Но твой подопытный — не призрак стародавней Верховной. А теперь — тишина…

Я пробормотала наговор, капнула кровь, и браслет засветился. И сам пополз к хозяину.

— Придётся привыкать к «побрякушке», — я убрала флакон. — Зато будешь жить, как прежде, не оглядываясь на своих мутантов. Берёшь?

— Кажется, у меня нет выбора, — приятель тряхнул рукой, но браслет вцепился намертво.

— Выбор есть всегда, — возразила я, доставая из корзинки новые шнуры. — Он почуял, что нужен, и теперь не отцепится, пока тебе необходима его помощь.

— Вас с ним кое-что роднит, кстати, — заметил он, снова тряхнув рукой.

— Есть немного, — я весело хмыкнула. — Я тоже могу подползти и вцепиться, потому что знаю, что нужна. Однако я — не безмозглый амулет, и у тебя действительно есть выбор. Кстати, не держу. За вторым заходи, когда захочешь.

— Нет уж, — Илья уселся удобнее, прислонившись к сосне, — сказала «а» — говори и «бэ». Но прежде, — повернулся и потребовал: — несколько фактов о себе, которые можно легко проверить.

Я поёрзала, подоткнула укрывающее ноги одеяло и взялась за плетение. И за рассказ:

— Аделина — моё настоящее имя. Андрюха — мой настоящий старший брат, родной. Ужка — она же Янина, она же Нюся — сводная сестра. Её родная мать, нынешняя Верховная Круга, была очень дружна с моей. Они соседствовали и вместе выросли — с двух лет всё вместе. А лет в двадцать маму накрыло даром, и она исчезла. А потом появилась с семилетним сыном и вопящим младенцем, слёзно попросив пристроить детей. Прожила она после этого месяца три.