Глава 11. Закладная
Страница 48 из 117
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 11. Закладная

Страница 48

— Понимаете, но никогда её не составляли. А я составляла сотни.

Он поднял бровь.

— Сотни? Вы? Когда?

Опять я проговорилась. Распустилась ты, Ланская: ещё седмица, и начнёшь рассказывать ему про Пленум Верховного суда.

— У Остожина в подклете, — сказала я, не моргнув. — Каждый вечер. Делопроизводство, он меня гоняет.

Ярослав посмотрел на меня с подозрением, но спорить не стал. Кажется, он уже начинал привыкать, что со мной это бесполезно.

— Хорошо. Тогда пойдёте как мой писец. Белозёрский с писцом — обычное дело, ростовщик не удивится.

— Как ваш писец, — согласилась я.

Виктор Палыч, мой первый председатель, наверное, перевернулся бы в гробу: судья Ланская в писцах у двадцатилетнего мальчишки. Хотя с его чувством юмора он скорее посмеялся бы.

Днём Заречье выглядело ещё хуже, чем в сумерках: грязь, лужи, мусор, и по улицам ходили свиньи, как хозяева. Кабак «Три ерша» был закрыт и, видимо, оживал только к вечеру, а железные ставни избы напротив были распахнуты.

Я ждала увидеть толстого лоснящегося ростовщика с перстнями на каждом пальце, а из-за прилавка поднялся тощий сутулый человечек лет пятидесяти, с длинным унылым носом и маленькими быстрыми глазками за круглыми стёклами очков. Очки здесь, оказывается, были, и я посмотрела на них с такой тоской, с какой иная женщина смотрит на бриллианты.

Одет он был почти убого: потёртый кафтан, нитяные нарукавники, шарф на шее, пальцы в чернилах. Он больше походил на бухгалтера из районного ЖЭКа, чем на человека, который, если верить Ярославу, был богаче иного боярина.

За его спиной во всю стену, от пола до потолка, тянулись полки с сотнями свёртков в вощёном коричневом холсте, каждый перевязан бечёвкой и запечатан красным сургучом с горбатым мостиком. Я невольно сжала в кармане лоскут Дуняши.

— Чем могу служить? — тихо и вкрадчиво спросил Лука, кланяясь.

Он задержал взгляд на дорогом кафтане Ярослава и вышивке на вороте, а на меня, в синем студенческом кафтане из дешёвого сукна, глянул мельком, отметил и отложил.

— Я Ярослав Мстиславич Белозёрский, — сказал Ярослав.

Лука замер. Имя опустилось в него, словно камень в колодец, и маленькие глазки за очками на миг стали совсем маленькими.

— Чем могу служить, Ярослав Мстиславич? — повторил он, уже гораздо осторожнее.

— Месяц назад вам принесли в заклад золотой перстень с лалом. Принёс Ермолай Гордеевич Кочетов. Я хочу видеть вашу запись об этом.

Повисла пауза.

— Не понимаю, о чём вы, Ярослав Мстиславич, — ровно сказал Лука.

— Понимаете.

— Мои книги, — Лука сложил руки на прилавке, — это моя честь. Ко мне приходят очень знатные люди, Ярослав Мстиславич, и доверяют мне свои беды. Если я начну показывать книги всякому, кто спросит, ко мне больше никто не придёт, и я разорюсь. А у меня мать старая и три дочери на выданье.

назадназад
1 ... 46 47 48 49 50 ... 117
впередвперед