Глава 9. Вотчинный суд
Страница 41 из 117
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 9. Вотчинный суд

Страница 41

— Ты что, против меня?

— Я за Устав, дядя, — ответил Ярослав и мельком посмотрел на меня. — Как всегда.

Во дворе кто-то ахнул, а за тыном, где люди позалезали на забор, кто-то присвистнул.

Гордей Саввич открыл рот, но тут ему на рукав легла тонкая бледная рука в перстнях.

— Гордей, — тихо сказала Аграфена Ильинична низким, глуховатым и удивительно спокойным голосом. — Не кричи. На тебя люди смотрят.

Боярин сразу умолк, будто его выключили.

Аграфена Ильинична повернулась ко мне и долго рассматривала меня сверху вниз, через ступени, как смотрят на лошадь на ярмарке, прежде чем решить, брать или нет. Я выдержала взгляд без вызова, так, как когда-то смотрела на свидетельниц-матерей, с уважением и пониманием.

— Ты знаешь последние строчки этой статьи, девица? — спросила боярыня. — Про кару?

— Знаю, боярыня.

— Если не сыщешь правды, поедешь вместе с Дуняшкой под кнут и на солеварни.

— Знаю, боярыня.

— И всё равно печалуешься?

— Печалуюсь.

Боярыня помолчала. В лице у неё мелькнул холодный оценивающий интерес, какой бывает у умной женщины к чему-то неожиданному.

— Хорошо. Гордей, дай ей три дня, пусть ищет. А не сыщет, так пусть едет. Одной заботой меньше будет у совета.

Заботой она назвала меня и моё переслушание: если я проиграю здесь, переслушивать будет некого. Остожин не ошибся на её счёт.

Боярин посмотрел на жену, на Ярослава, на дворню и на забор, облепленный зеваками, и тяжело вздохнул, как вол под ярмом.

— Три дня. На третий день в полдень, здесь же. Пахом! Девку обратно в холодную.

— Позвольте, государь, ещё одна просьба, — быстро сказала я.

— Ну что ещё?!

— Девка не осуждена, она печалуемая. Пока идёт сыск, она только обвинена. Прошу держать её в девичьей, под присмотром, и кормить. Если она до суда умрёт от холода или голода, вашей милости это будет не к чести.

Повисла пауза.

— В девичью, — неожиданно сказала Аграфена Ильинична. — Под замок. Кормить с людского стола. Пахом, слышал?

Пахом поклонился.

Дуняша всё ещё стояла на коленях посреди двора со связанными руками и смотрела на меня снизу вверх. Слёзы текли по её лицу, но она не всхлипывала. Я чуть заметно кивнула ей: держись.

Палач опустил кнут.

Прежде чем уйти, я попросила показать мне перстень и ларец. Боярин хотел отказать, но Аграфена Ильинична снова его опередила и велела сенной девке принести.

Перстень оказался массивным и старинным, из червонного золота, с тёмно-красным лалом размером с ноготь мизинца. Боярыня держала его на ладони, не выпуская из рук. Я наклонилась и ничего особенного сначала не увидела, пока не заметила, что на внутренней стороне ободка, в узкой щели у самой оправы, застряла крохотная красная крошка сургуча. Я не подала виду.

назадназад
1 ... 39 40 41 42 43 ... 117
впередвперед