Странно, но сейчас, открыв глаза, Анжела почувствовала лёгкое, приятное, то милое, но гадкое вероломное возбуждение к Альберту. Она удивилась тем мыслям, образам и ощущениям, оккупировавшим её тело и сознание. Та немая нега измены затлела, готовая возродиться во всё сжигающее пламя. Лицо покрылось краской пылающего жара, стыд прокрался в живот и проник вниз, куда-то между ног. Приятный стыд, которого она ещё больше устыдилась, взглянув на Потапа. Праведный гнев разнёс её пошлый разум, задаваясь вопросом: что, чёрт возьми, позволяют её чувства и мысли, те мысли, которые она изгнала поганой метлой, испепелила, изничтожила? Анжела не хотела даже единого мига предоставить мысленной измене, чтобы изломать её чувства к мужу. Тем не менее — эти мысли засели. Она стыдливо посмотрела на Потапа.

Прости. Прости. И — прости. Она любит только тебя. Её суть предана тебе единственному.

Но бриз сомнения колыхнул её твердыню, посеял гибели семя.

Семя швали.

— О боже, — произнесла Анжела, сомкнув ресницы, подняла лицо к потолку, обращаясь к небесам, шёпотом процитировала:

— Жизнь переходила в прах,

Лжебогов — Родом отречённых,

И нисходила в ад,

Позором Низших — облечённых.

Анжела открыла веки, слёзы, которые она не поняла, какие послал ей «СПАС», навернулись на глаза.

И всё же её душа кричала: «Она не хочет так! Господи, помоги!»

«Не господ нужно просить, а родных Богов. Ведь с чужими богами — с колен не встать, с чужими богами — в небеса не подняться». Анжела не верила этому шёпоту в её мыслях. Ведь она атеист, молящий господа бога только в экстренных, губительных ситуациях.

Неугомонный айфон продолжал терзать слух. Потап не шелохнулся, с ещё большим усердием клавиатура щёлкала под его пальцами, готовая разлететься. Анжела потянулась ладонью к мобильнику. Цифры на экране показывали — 15:00.

— Всего пятнадцать минут, как снизпозволилось вздремнуть, — констатировала она. Надавив указательным пальцем на экран, Анжела прижала айфон к уху. — Алло. Слушаю.

Несколько минут Анжелика молча сидела, покорно сложив ладони на коленях, переваривала информацию. Вот почему она ненавидела все виды звонков: телефонов, будильников, и если не было ожидания важного звонка, часто отключала мобильный «трезвонщик». Её всегда тревожили настойчивые звонки в дверь — все они однажды оповещали о беде.

— Потап, моя бабушка умерла, — сказала Анжела тихим голосом.

Скрипка Дианы как-то грозно и натужно звучала через стены.

Через два часа Потап и Анжела заходили на ступени старухиного дома. Диану они с собой не взяли: рано ребёнку видеть смерть. Максим где-то шаталась с друзьями. На пороге их встретила соседка, которая им позвонила. Алла Сергеевна не только приносила молочное и хлеб, но и помогала Дарине Славовне по дому: убиралась, кормила кур и кролей, от которых старуха ни в какую не хотела отказываться. Анжела достаточно давала денег своей бабушке, чтобы ни в чём себя не ущемляла, раз в месяц они привозили ей продукты, которых с излишком хватало до следующего раза. В доме были ещё две женщины: они успели растопить баню, готовились омывать Дарину Славовну.