Максим остановила мотоцикл передним колесом впритык к металлическим оградам могил, в которые успели заселить за последние двадцать лет. Она заглушила мотор: мотоцикл довольно стал издавать еле слышные пощёлкивающие звуки.

Справа кусты высокой заросли под нежным ветром шептали приветствие гостям, воздушные облака, будто слегка распылённые на ясном небе, остановились, словно желали подсмотреть за новыми гостями кладбища, узнать, что они здесь будут творить. Далеко, очень далеко завыла псина, и повеяло таким унынием аж пробрало до мурашек. Церковь словно выдохнула из нутра напряжение, проскрипела досками стен. Мир ещё раз качнулся и застыл.

— Эй, народ, просыпайся! — крикнул Буян, повесив шлем на ручку байка. Рэфа медленной походкой, высматривая по сторонам, пошёл по заросшей тропе вглубь кладбища. Жизз достал из кожаных чемоданчиков, закреплённых над задним колесом, пять банок пива и пошёл раздавать друзьям.

— Подожди, — попросила Рамси. Она слезла с мотоцикла, скрепя кожаными штанами, поджала нижнюю губу и произвела замысловатый манёвр: отвела мотоцикл назад сантиметров на пять, потом подала вперёд, поразмышляла пару секунд, свернула руль с колесом набок. — Не мешай им. Пойдём лучше незаметно подглядим, может, мы им помешали заниматься сексом. Кого-то и застукаем.

— Типа, жмурам не положено? Они своё упустили? — спросил Борис. Он наклонился к клумбе на линии расположенных в ряд могил, широким небрежным движением сорвал засохшие стебли репейника, попробовал понюхать: сухой мёртвый репей выпустил колючку под ноздрю.

— Ага, — ответила Лада.

Буян воткнул «икебану» ей в ладошку.

— Других цветов нет, — сказал он. — Сожалею.

— Да ладно, всё равно обожаю.

— Цветы?

— Тебя.

Буян подхватил Решку-Рамси на руки, бицепсы заиграли под кожаными рукавами косухи. Его крепкие, мозолистые от штанги ладони подняли худые ляжки над головой и водрузили Ладу на шею. Борис открыл банку пива, недовольно зашипевшую и выплеснувшую пену, протянул наверх.

— Только на голову мне не налей. — Он подпрыгнул на месте, чтобы поудобней усадить «вампиршу» Решку-Рамси и зашагал широкими шагами по тропе.

Максим взяла за руку Жеку, и они последовали за всеми.

Компания пришла на прежнее место, где были в прошлый раз.

Рэфа раскинулся на разбитой каменной плите, умиротворённо с лёгкой грустью в глазах начал изучать небо, закурил длинную чёрную сигарету, упираясь взъерошенными чёрными волосами в покосившееся надгробие с истёртыми датами. По бокам расположились ещё два надгробия меньших размеров, даты там определялись — один день и год. Но имена намеренно затёрты: видны следы словно срубали зубилом. Это были малыши пяти лет.