Максим боялась поведать Жеке — она была уверена, что рано или поздно Жизз узнает, что у неё произошло с Ужом, — который на полном серьёзе собирался на ней жениться. Как-то раз Жизз сказал, если она за него не выйдет, то он убьёт и себя, и её. А если Макс окажется не девственницей, а он верил в телегонию и законы Рита, он порежет весь её род и её саму, а потом уйдёт жить в леса́.

— Партизанить? — хохотнув, съязвила Максим. Ведь у них ничего ни разу не было. Жизз сам её не трогал, разве что немного помнёт за сиськи: он ждал, когда ей исполнится восемнадцать лет.

— Весь мир создавать заново, — ответил Жизз.

Сначала вроде прозвучало и выглядело смешно, но однажды Жека сказал, что ему нужно передать в одно место деньги, отвезти, очень далеко. И он предложил идти с ним. Больше недели они добирались по тайге к его дому, который он строил, иногда уезжая на месяц. Старый «уазик», прикрытый тентом и закиданный ветками, как оказалось, на ходу, и ей было очень интересно, как они на нём преодолевали буреломы, реки и камни. Дом, к которому они пришли — из брёвен, внутри две буржуйки, вся мебель — очень даже хорошая — изготовлена самим Жекой без единого гвоздя и шурупа, автомат «Калашникова» из которого они стреляли по белкам, десять ружей и ящики с патронами — наверное, для целой армии. По дороге Жизз показал ей три схрона и сказал, что это не всё: это были не просто закопанные нужные вещи в банках или в чём-то ещё — это целые каменные подвалы. Да, это было фантастически интересно. Не считая миллионов комаров.

Мягко, утробно заработал мотор, зеркальный хром приятно ослеплял, солнечные блики играли на глянцевой поверхности бака. Максим встряхнула волосами и подняла глаза к солнцу, почувствовала, как Жизз обхватил её упругие груди. «Жека, как всегда, в своём репертуаре. Ещё не хватало на ходу заняться сексом». Она улыбкой одарила мир. «И что это такое, секс?»

С рёвом они понеслись по дороге.

— Ау-у-рра́… Ха! — крикнула Максим.

2

Мотоциклы подъезжали к старому кладбищу, где пару веков никого не предавали земле. Одно время, лет двадцать назад, разрешали захоронения, и кладбище стало вырастать как на дрожжах, но местные богатеи развопились, подали кучи жалоб и кладбище вновь закрыли. Слева возвышалась старая церквушка — из выцветших серых досок. Вначале — появился батюшка, собрались открывать приход, чтобы была при кладбище, но её выкупил нувориша. И теперь она стояла как главный призрак давнего прошлого. А равносторонний позолоченный крест с кругом в центре, неизвестно сколько столетий возвышавшийся, спилили.