Кроме некоторых альбомов Пинк Флойд, тяжёлых рок-баллад на английском, Профессор слушал только классику, в том числе в различных современных вариациях. Его взгляд на секунду задержался на снимке в тонкой рамке, запечатлевшем знаменитым фотографом в узких кругах из Швейцарии. Эта фигура, эти изгибы сотворены лично для Потапа. Прекрасное женское тело без головы, рук и ног — фото исполнено как с Венеры Милосской. И Профессору почему-то думалось, что тело перед его взором принадлежит Анжелике.
— Да, весьма, весьма желалось бы посозерцать. — Глаза бесстыже внимательно рассмотрели выделяющийся от загара треугольник над сомкнутыми бёдрами. — Иногда жизнь преподносит такие приятные неожиданности. Правда, эти неожиданности желательно подталкивать самому. Очень уверенно подталкивать. — Профессор довольно усмехнулся, чмокнул губами и направился к входным дверям.
Альберт прикрыл веки и глубоко через нос наполнил лёгкие свежим майским воздухом: букетом из молодой пахучей зелени и недавно распустившихся деревьев. Губы сквозь умиротворённую улыбку сжали сигару из натурального гаванского табака. Некоторое время Профессор стоял, широко расставив туфли, курил, благожелательно созерцал округу и совершенно ни о чём не думал, лишь медленно моргал. Ещё вдалеке справа с пологого спуска он увидел мотоциклы. Их рёвы, пока ещё глухие, медленно приближались, над ними парила тень от густых белых облаков. Альберт поморщил переносицу, вспомнив, как его брат разбился молодым, как горько рыдала мать на похоронах, заявив, что она его воскресит. А через три дня умерла сама.
Профессор вздохнул, немного поникнув настроением, и осмотрелся, решая, обо что затушить сигару. Мраморная урна, а точнее, античная ваза для цветов, наполнена разными веточками, разноцветными фантиками и смятыми бумажками. Альберт хмыкнул, качнув головой, раздавил кончик сигары о каблук туфля. Сдавленный обрубок сигары упал в мусор. Профессор взялся за ручку — мощное кольцо в пасти льва — и перед тем, как ступить и окружить себя богатством дома оглянулся: с левой стороны дороги шёл человек медленной походкой, пошатывался, будто бы не двигался, а топтался на месте. В мыслях Альберта промелькнуло, что какой-то ходячий мертвец вынырнул из посадок, близкорасположенных от элитного посёлка, но более значения не придал. Профессор переступил порог и погрузился в слабый мягкий полумрак, не посчитав нужным крутануть ручку замка двери, странная самоуверенность, если считать, что никакой охраны — нет.
С правой стороны от лестницы зазвенел смех. Альберт приподнял брови и остановился. Спускались Максим и Диана. Родные сёстры обнялись. Макс рассказывала — Диана мило улыбалась и внимательно слушала. Максим поймала оценивающий и восхищённый взгляд Профессора и задержала небесного цвета глаза на его лице — больше, чем полагалось. Губы профессора тронула лёгкая самодовольная улыбка.