— Значит — будем жить, — прохрипел Потап.

А через год, когда они уходили с места, «проклятый зис» остался неприкаянный у подножия горы как новенький: починенный, выкрашенный заново в зелёный цвет, блестел стёклами на солнце.

2

— Ну вот, уже прохладно. — Потап потянулся к окну, хлопнула форточка.

Ясновидение или экстрасенсорика. А ведь два раза он видел картины настолько ясно, как фильм посмотрел, и потом всё детально произошло. Всё сбылось одно к одному. И ещё одно. Потап видел разумный шар. Возможно, это была шаровая молния. Они приехали с гор: с друзьями ездили на шашлыки и били речную форель самодельными подводными пистолетами. С бокалом вина Потап разместился на диване в комнате и через арку на кухню любовался беременной женой на последнем месяце. Она готовила оладьи, пела под нос собственного сочинения колыбельную, лихо лавировала «животом-арбузом» между столом и угловой столешницей, напустила дыма от жарки, будто им собиралась удушить домового. Иногда она подмигивала и показывала «секс для нищих» — медленно задирала белый шёлковый халатик на бедре, предоставляла на обозрение кусочек белых кружевных трусиков. Потом таинственно поджимала нижнюю губу и показывала фигу. И дальше звонко хохотала. Распускала светло-русые волосы, опускала затылок и качала головой, бив густым водопадом по пояснице. И вновь собирала пышный ком на затылке и пришпиливала длинной китайской заколкой.

— Сейчас довыпендриваешься, — грозил пальцем Потап. — Подойду, загну и отдеру.

Она молча улыбалась, яростно мотала головой и уже показывала две фиги.

Бокал в руке опустел, и Потап раздумывал — налить ещё порцию или хватит. Инга погоняла полотенцем дым, тыльной стороной ладони вытерла лоб и накрыла оладьи льняным полотенцем. Она послала ему воздушный поцелуй, хитро просемафорила обоими глазами, выставила стул чуть поодаль арки и села. И начала его соблазнять. Её нежные и белые ладони с чувством потянули полы халатика по бёдрам, язык дугой увлажнил пухлые губы и ноги неторопливо раздвинулись. Инга не сводила широких синих глаз с зачарованного мужа, кончики пальцев подцепили трусики в промежности и сдвинули.

Потап вскочил на ноги и с ужасом протянул к ней руку.

Ярко-жёлтый шар, переливающийся бурными вихрями, материализовался за затылком жены. Он не вырос, не прилетел из окна или форточки, не загорелся медленно, он просто появился размером футбольного мяча, как включили свет. И застыл на расстоянии пятидесяти сантиметров от волос жены. Потап не знал, что делать. Он боялся пошевелиться или что-то сказать. Ведь много раз приходилось слышать рассказы про шаровые молнии, как они сжигают людей, стремятся на звук или сквозняк, плывут по любому дуновению. И вообще, неизвестно — какая энергия возродилась на кухне. Что если жена шелохнётся, отпрянет затылком и её убьёт током.