Тогда Потап в душе посмеялся над Профессором, у которого были весёлые добрые глаза и, можно сказать, милое, даже детское выражение лица, правда, бородатое. Профессор начал новые повествования про свои домашние опыты с досками спиритизма, с «зеркальцами» — Потап не понял, про какие зеркальца он говорил — и рассказал, как с помощью какой-то неведомой машины удалось на долю секунды увидеть в ночном стекле окна — демона. Тогда у Потапа возникло беззаботное настроение, ему было интересно слушать мистические сказки и увлечения Альберта, он даже позабыл, что только что распрощался с людьми, про которых знал, что когда-то они создавали биологическое оружие. Или, скорее всего, генное.

Сейчас Потап устремил взгляд в какое-то необъяснимое прошлое и ему стало не по себе. Ладонь повернула лист — в левом нижнем углу светилось золотым тиснением число шестьсот шестьдесят семь: значит, страница чего-то.

— Не может быть, — прошептал Потап и вернулся в свой главный кабинет, где сразу подошёл к столу и поднял каменный стакан. Пурпурные нити как-то по-бесовски блеснули и потухли, будто притаились в ожидании мыслей человека. Потап перевернул стакан: на дне — эмблема ЦЕРНА, точь-в-точь повторяющая жест «окей». Или — трёх шестёрок. Потап Батурлин вспомнил стрелка в бейсболке из бара: «Свидимся ещё». Неимоверное уныние простонало где-то в небе. Невероятно низкий и тихий голос посмеялся в самых низких глубинах.

И Потап впервые задал себе вопрос:

— Чем конкретно занимается лаборатория Альберта? — Он взглянул на монитор: никакого результата ещё не высветилось. Со стола взял карту-ключ от входа на этаж лаборатории, подошёл к металлическим дверям второго лифта и нажал кнопку. «И что же я хочу там увидеть?»

Потап вышел из дверей и сразу направился к огромному стеклу. В принципе, за ним и была вся лаборатория Альберта — восьмидесятиметровая комната. Остальной этаж занимали офисы, где заседали обычные сотрудники с ворохом бумаг и документов: разными архивами, которые почему-то не переводили в электронный вид. Но и в комнате за стеклом кроме двух столов с несколькими пробирками и небольшими электронными микроскопами почти ничего не было. Ровно по центру на круге возвышался громоздкий стул, подобный гинекологическому креслу, на рельсах сверху — электрический подъёмный кран и под ним центрифуга с компьютером. И всё. Что там можно было исследовать, Потап не понимал: с таким простецким оборудованием и группу крови не узнаешь. Тем не менее, вход в эту комнату был только из кабинета Альберта. Это был длинный узкий коридор, напичканный разными сенсорами и камерами. Перед самым входом в лабораторию комната с обеих сторон отделялась герметичными непробиваемыми стеклянными дверями, которые сначала открывали одну дверь, запускали, закрывались, сканировали и решали, разрешён допуск или нет. И если от присутствующего исходил малейший запах страха, то искусственный интеллект не давал пропуск и призывал внимание охраны. Если в течение десяти минут не поступала команда «выпустить», комната усыпляла чужака или убивала. Смотря на что запрограммировал сам Профессор.