Многое в статье, даже фамилия жертвы, было не точно изложено, но посыл её был понятен. Вотяки приносят человеческие жертвы! Едят внутренние органы людей!!!
Однако, были с автором статьи в «Биржевых ведомостях» и несогласные. Маховик мултанского дела раскручивался на полную катушку.
Глава 20 Снова о мултанском деле
Душевно здоровый человек, несомненно, в первую очередь обращает внимание на личностно значимую информацию. Ту, которая каким-либо образом его касается. Или — сейчас, или — как-то связана с его прошлым.
Вот и статья в «Биржевых ведомостях» мою память как ложкой-поварешкой взбаламутила. Оставались, оказывается, ниточки, которые меня с Вятской губернией связывали!
На кафедре я в тот день был рассеян, производя вскрытие чуть даже не порезался. Надо сказать, окружающие это заметили, даже пару раз меня спросили, всё ли у меня хорошо.
Заботятся…
Ну, а как же. У меня всё хорошо и у кафедры дела идут нормально. Мне же самые сложные экспертизы здесь уже доверяют. Почему? Всё просто, начал я по чуть-чуть то, что знал и умел окружающим демонстрировать. Дома я хоть и простым судебно-медицинским экспертом был, но многое из того, что делал, здесь является почти божественным откровением. Нет, конечно, говоря так я несколько приукрашиваю, но сути дела это не меняет. Более чем сто лет развития судебной медицины, это — весьма и весьма серьезно.
Люди у нас на кафедре подобрались хорошие, мои успехи никому душу на части не рвали. Я тоже старался сразу всё с ног на голову не ставить, нововведения производил крайне осторожно и постепенно. Тут — на капельку, здесь — на шажочек воробьиный.
Согласно университетскому уставу 1884 года, я в сей момент — надворный советник. Доцент всё же, это тебе не хухры-мухры. Седьмой класс в табели о рангах. В пехоте и кавалерии такой класс подполковник имеет, у казаков — войсковой старшина.
Карьера моя после переезда в Санкт-Петербург как на дрожжах вверх прёт. Руководство кафедры сейчас решает вопрос о получении для меня положения экстраординарного профессора. Это уже шестой класс, коллежский советник. По-простому говоря — настоящий полковник…
Что дальше? Ординарный профессор, а там и заслуженный… Статский советник. Пятый класс. Почти генерал…
Стоп, стоп, стоп! Куда-то меня совсем в сторону далеко унесло.
Так, вернемся к мултанскому делу.
Источником информации о нем для меня сейчас являлась пресса. Российские газеты, буквально через одну, о нем регулярно сообщали. Ну, словно сговорились общество будоражить.
Как мне уже было известно, дело со скоростью улитки, но всё же дошло до судебного процесса. Присяжные сочли виновными семерых из десяти представших перед судом обвиняемых. В деле можно было уже поставить точку, но защищавший вотяков сарапульский частный поверенный Михаил Ионович Дрягин подал кассационную жалобу в высшую российскую судебную инстанцию — Правительствующий Сенат.