Повод для сей жалобы был чисто формальным — имеющиеся в деле процессуальные нарушения. Однако, в Правительствующем Сенате глубоко поразмыслив решили, что подобные процессы порочат честь Российской империи как христианской страны! Это надо же — человеческие жертвоприношения в самом конце девятнадцатого века! Мултанское дело немедленно было отправлено на новое рассмотрение.
Обер-прокурор Сената Анатолий Федорович Кони, как я опять же узнал из прочитанной однажды после завтрака газеты, высказал своё мнение о мултанском деле следующим образом: «Основания приговора, из которого вытекает, что теперь, на пороге XX столетия, существуют человеческие жертвоприношения среди народа, который более трех веков живет в пределах и под цивилизующим воздействием христианского государства, должны быть подвергнуты гораздо более строгому испытанию, чем те мотивы и данные, по которым выносится обвинение в заурядном убийстве».
Одновременно с этим, мне в тот момент о происходящем конечно же было совершенно ничего не известно, некто из знакомых писателя Владимира Короленко, а именно — Александр Баранов, прислал ему письмо от жителей Старого Мултана и материалы мултанского дела и, памятуя об общественной позиции писателя, попросил его помочь разобраться во всем происходящем.
Короленко, зная не понаслышке быт вотяцкого народа Вятской губернии, тут же выступил через прессу с защитой обвиняемых и энергично стал помогать в доведении их до оправдательного приговора.
Необходимо сказать, что Баранов одновременно написал подобное обращение и к Льву Николаевичу Толстому, но тот отказался принимать участие во всем этом громком деле, вполне обоснованно считая, что даже его высказывания в прессе смогут повлиять на присяжных, хоть и в ответном письме сообщил Баранову, что «несчастные вотяки должны быть оправданы и освобождены независимо оттого, совершили они или не совершили то дело, в котором они обвиняются».
Глава 21 Вечер этнографических чтений
Не хотелось бы повторяться и быть банальным, но… столичная жизнь от уездной отличается как небо от земли. Всё в Санкт-Петербурге происходит как-то быстрее, события на тебя просто ворохом наваливаются. Не успеешь оглянуть — опять солнышко на закат пошло… Что, ещё один день прожит? Так скоро?
Ну, верно — за работой время незаметно проходит, а у меня её было много. Из секционной я буквально бежал в аудиторию, из аудитории — в секционную. Учебной работы мне отмерили много. Поперву я тушевался перед пришедшими на мои лекции, но довольно быстро обвык и всё как по маслу покатилось. Печалило одно — недостаточное внимание обучающихся к судебной медицине. Не проявляли они к данному предмету рвения, чуть ли не обузой считали, а зря…