Глава 26 Было ли полное обескровливание?
Я докурил папиросу, которую уже за сегодня.
Вредно, да — вредно…
Однако, я же не как наш император курю. Гораздо меньше. Николай Александрович, вот тот самый что ни на есть злой курильщик. Он же буквально не выпускает папиросу изо рта. Ну, разве что во время обеда. Да и то, говорят, перемежает принятие пищи глубокими затяжками.
А уж после обеда…
Тот же наш начальник кафедры как-то рассказывал, что каждый раз после еды государь не спеша выкуривает за столом не менее двух-трех довольно больших и толстых папирос. Первую папиросу он курит, жадно втягивая в себя дым, и, докурив до половины, нервными толчками тушит ее в пепельнице. Тотчас же закуривает и вторую, которую и выкуривает уже до конца…
Так ли это? Скорее — да, что генералу мне врать? Но, это всё с его слов, сам я быть на обеде у императора пока не был удостоен.
Кстати, египетский или турецкий табачок здесь хорош. Дома такого я не встречал.
Всё, всё, всё! Пора за работу!
Какой там второй вопрос в листочке генерала?
А, вот — «о полном обескровливании трупа Матюнина».
Зачем им это?
Надо?
Ну, надо — так надо.
Что там нам здешняя большая наука говорит?
Всё знать невозможно, поэтому мне пришлось, как говорили дома, припасть к источникам.
Каким источникам? Конечно же — знаний.
Делал я это здесь довольно часто. Ну, чтобы за своего сойти. Приходилось постоянно проверять, знают тут уже это, или — ещё нет, из мне известного. По крупице-другой я только новые знания и внедрял, но очень-очень осторожненько. Так оно, лучше будет.
Ага, это уже знают. Ну, что при перерезке больших сосудов шеи полное обескровливание человека невозможно.
Так, так, так… А суд в Вятской губернии, что, про это не в курсе?
В своем ответе на данный вопрос я решил опираться на авторитеты. Это тут любят, когда где-то на какого-то немца или британца сошлешься. Не видят в России своих пророков, их тут всё из-за пределов отечества подавай…
Что же, так и напишем.
Начал я издалека. С лошади. Сия животинка тут всем знакома и понятна. На лошадках, кстати, чаще опыты по обескровливанию и проводились. Брали крупную особь, весом так в четыреста пятьдесят килограмм, перерезали ей крупные сосуды на шее и получали до двадцати литров крови, а всего их, этих литров, должно в не быть почти в два раза больше. Вот, как-то так.
После лошади, я плавно перешел и к человеку. На людях подобные эксперименты, само-собой, не проводились, но кое-какие сведения в доступной мне литературе имелись. По всему получалось, что от трети до половины из общего количества крови в трупе остаться было должно. Ну, это когда ещё живому человеку крупные сосуды на шее перерезались.