— Вам тут ждать сказано пока он не вернется…
Полученная информация уездного врача совершенно не обрадовала.
— Где труп? — поинтересовался он у мужика, что передал ему слова станового пристава.
— В снегу за банькой у Егорихи.
Другого ответа Светловский и не ожидал. Всё было сделано как обычно. Вернется становой и будут они ещё сутки, а то и более замороженный для сохранности труп оттаивать, затем производить вскрытие… Получалось, что застрял он здесь опять надолго.
На временное жительство разместили уездного врача совершенно отвратительно, а это и стало последней каплей, подтолкнувшей его к мысли напиться в драбодан. Водки купить в деревеньке было негде и в дело пошла кумышка.
Чего-чего, а её тут хватало. Местный вотяк-бедняк выпивал в год этого напитка до пяти ведер, а мужики из зажиточных семей могли себе позволить употребить его и тридцать ведер. Именно так значилось в «Вестнике общественной гигиены, судебной и практической медицины», настольном журнале врача Светловского. Его он от корки до корки прочитывал в силу производственной необходимости.
В той деревне, где находился в сей момент уездный врач, кумышку предпочитали крепкую, которая даже горела, если её поджечь. Хозяйка избы, в которой разместили Светловского, по его просьбе выставила на стол посятэм — кумышку, подкрашенную ягодами малины и с добавлением меда. Она её ещё, как было положено, подогрела и Светловский, продрогший в дороге, сразу замахнул пол стакана.
Градусы скоро ударили уездному врачу в голову и он начал пить поданный ему напиток без всякой меры…
Надо сказать, что сивушных масел в кумышке предостаточно. Ничего полезного в ней нет, недаром среди удмуртов во время, что стояло сейчас на дворе, душевные болезни встречались гораздо чаще, чем среди русского населения. Земские врачи Вятской губернии связывали это как раз с употреблением напитка, потребляя который удмурты-язычники приходили в состояние эйфории, отрывались от реальности и соприкасались со своими богами.
Через час Светловский уже спал на лавке укрытый полушубком.
Глава 5 Два в одном
В России, что раньше, что сейчас, отношение к пьяницам — неоднозначное.
Сами себя они чаще всего оправдывают. Из их уст то и дело можно услышать, что — мастерство не пропьешь, что — пей, но дело разумей.
Вот так и уездный врач Светловский, социальные навыки он уже понемногу начал утрачивать, а профессиональные у него пока были сохранены в полной мере.
Наутро проснувшись, он велел труп, хранившийся в сугробе, начинать размораживать. Даже подробные инструкции, как это делать, выдал деревенским мужикам. Те поёжились, попереглядывались, но принялись за дело. Куда им деваться-то?