Глава 24 Работа в воскресный день
Ну, если уж полностью руку на сердце положить — не один я сегодня работаю.
Пекари и кондитеры, те даже гораздо раньше меня свои головы от любимых подушечек оторвали и на ноги поднялись. К тому моменту, как все нормальные люди проснутся, их продукты труда должны уже быть с пылу и с жару.
Дворник уже метлой машет… Шир-шир. Шир-шир. Ещё и со своим земляком через улицу перекрикивается. Оба они тут не местные, можно сказать — на заработках.
Городовой поддерживает на улице порядок… На пока ещё редких прохожих внимательно посматривает, усищами своими гордо пошевеливает.
Да, всех и перечислять долго, кто уже ранним утром делом занят.
Я выпил чаю и развязал врученную мне вчера начальником кафедры серенькую папку. Когда я её содержимое в кабинете у генерала просматривал, уже тогда к проведенной судебно-медицинской экспертизе у меня возникло много вопросов. То ли торопился её выполнявший, то ли ещё что…
Впрочем, что гадать — и мне работать надо. Дело мултанских вотяков опять возвращено на доследование, ещё раз приказано всё через микроскоп просмотреть дабы урона репутации Российской империи не случилось. Ишь, придумали вятчане добропорядочных православных чуть ли не людоедами перед всем миром выставить!
Когда я вчера стоял уже буквально на пороге кабинета начальника кафедры, тот вскользь обмолвился, что Николай Карабчевский собирается вотяков защищать. Вот это всем новостям новость! Карабчевский — самый сильный и дорогой адвокат Санкт-Петербурга.
Интереснейшая получается комбинация — нищие вотяки, пусть и не совсем, но всё же весьма небогатые, и адвокат, который за свою работу денежку очень-очень большую всегда требует. Не каждому толстосуму Карабчевский по карману, а тут — на тебе… А он ещё к тому же с мултанских вотяков ни копейки не требует!
Здраво рассуждая, такое решение столичного адвоката неудивительно, он просто в сей момент преследует свои далеко идущие цели. Успех в этом самом резонансном за последнее десятилетие деле обещает ему огромную выгоду в виде баснословно выросших гонораров в будущем.
Так, всё — приступаем к работе. Где я вчера остановился в своих комментариях генералу?
А, вот…
Или, сегодня с самого начала снова акт судебно-медицинского вскрытия взяться анализировать? Наверное, так будет правильней. С первой строчки я сейчас начну читать и сразу себе черновые наброски для докладной записки делать, а потом уже всё набело перепишу.
Своего коллегу, уездного врача Минкевича, я решил не выгораживать. Специально топить я его не собирался, но, там, где он проявил некомпетентность — прикрывать я его не буду.