— Я, господин капитан, уже догадался, — заявил я, — зачем Вы так подробно вводите меня в курс местной топографии.

— Давай, удиви, — потребовал тот.

— Вам нужна моя помощь. Какая-то, не знаю, какая, но могу предположить — алхимика, лекаря… Хтонического ветеринара. Причем, как мне кажется, на постоянной основе. Верно?

— Я знал, что ты сам догадаешься, — капитан стал выглядеть необычайно довольным ситуацией, а ведь я еще даже не согласился! Впрочем, кого я обманываю?

— Что соглашусь — тоже знали?

— Предполагал. А ты согласишься? — уточнил егерь.

— Уже, — коротко отозвался я. — Но у меня есть ряд условий.

Капитан насторожился, я — прислушался.

Откуда-то со стороны сервитута приближалось транспортное средство — оное кашляло и чихало мотором, гремело чем-то гремящим и иногда издавало высокий пронзительный рев.

— Кажется, твой друг едет, — заметил Кацман, опуская — я и не заметил, когда ружье оказалось в руках егеря — ствол. — Минуты три… Как раз успеем. Давай свои условия.

— Первое: никакой игры втемную, — я принялся загибать пальцы. — Если что-то нужно, говорите мне сразу, что именно и зачем.

Егерь кивнул, мол, договорились.

— Второе: мне интересна любая информация, которую вообще можно разглашать, — я ткнул в карту, занявшую собой весь мой обеденный стол, — вроде вот этого.

Возражений не последовало, и я несколько осмелел.

— И третье: хочу разрешение на огнестрел.

— Сразу нет! — капитан выставил перед собой ладони, как бы показывая, насколько сразу и как именно нет. — Я, конечно, человек не без связей, даже почти авторитетный, но против именного указа Государя за номером… Нет, не помню уже… В общем, нельзя тебе огнестрел. Никак нельзя.

— Не больно-то и хотелось, — проворчал я. — А может…

— Погоди, я еще не все сказал, — перебил меня, в свою очередь, Кацман.

Я обратился в слух.

— Реагенты для зелий — с меня, оружие — кроме того, что под запретом для всей вашей братии — тоже. Что-то из техники… И вот, держи.

У каждого взрослого тролля должно быть увлечение — обязательно не связанное с работой. Это ведь своего рода рекреация, сброс негативных эмоций и борьба с профессиональным выгоранием — совершенно другая, не повседневная, деятельность.

Так вышло, что моим, как говорят в Атлантике, хобби, стал просмотр старинных визио-постановок: как раз и снятых по ту сторону Рассвета. Особенно мне нравились картины, названные странно: «западники». Ну, вы ведь знаете, о чем речь: товарищи Брондуков и Караченцов за коровьих мальчиков, Митич и Мишулин — за коренных американцев, даром, что оба не орки, но хуманы… Все то же самое, только поставлено, сыграно и снято не «у нас», а «у них».