— Вперёд! — рявкнул Черномор, вцепившись в штурвал.
Его пальцы судорожно сжали рукоятки судового руля, и по бортам Нагльфара вспыхнули синие руны. Они загорелись холодным пламенем, и корабль резко рванул вниз, ныряя в самую пучину адской пропасти.
Мир перевернулся — огненный водопад ревел вокруг, клубы пара и дыма закручивались в безумном танце, а Нагльфар, словно раненый дракон, падал в бездну в свободном полёте, теряя остатки магического ветра в своих парусах. Я вцепился в борт, чувствуя, как горячий воздух рвёт кожу, а в ушах стоит оглушительный грохот ревущего Флегетона.
— Держитесь крепче! — закричал Черномор, перекрикивая этот рёв.
— Мы разобьёмся! — вырвалось у Глории. — Сделай что-нибудь, милый!
Но Черномор и без этой мольбы уже действовал. Он взмахнул руками, и из его пальцев вырвались тёмные нити колдовства — они обвили мачты, прошили паруса, сплелись в сеть под килем корабля. Его заклинание гудело, как натянутая тетива, и я почувствовал, как Нагльфар замедляет падение, будто какой-то невидимый великан схватил его за корму и притормозил.
Я видел, как лицо карлика исказилось от напряжения. Корабль выровнялся, но не остановился — мы продолжали со свистом нестись вниз, к ледяной сверкающей глади замерзшего Коцита, которая развернулась далеко внизу во всём своём великолепии.
[1] В «Божественной комедии» Данте реки не являются основным элементом классификации кругов, но они упоминаются: Стикс — река на границе 5-го круга, Флегетон (раскалённая река с огненным дождём) — в 7-м круге для насильников, и Коцит (озеро льда) — в 9-м круге для предателей, а Лета (река забвения) находится в Чистилище.
Ледяное озеро Коцит сияло внизу, как гигантское зеркало, разбитое застывшими волнами. Лёд был не просто льдом — он казался живым, дышащим, испещрённым трещинами, из которых сочился тусклый багровый свет, словно под его толщей тлели негасимые угли Преисподней.
А в центре этого ледяного плена, словно черная жемчужина в оправе из хрусталя, возвышались величественные чертоги Люцифера. Замок Падшего был высечен из чёрного базальта и обледенелого адаманта, его башни вздымались к низкому, свинцовому небу девятого круга, увенчанные острыми, как кинжалы, шпилями.
На вершине самого высокого шпиля вместо флага красовался так называемый «сигил Люцифера» — герб и одновременно печать короля Ада. Еще в своём родном времени — в будущем, я читал, что толкование этого знака — весьма запутанное, так как он содержит в себе целый ряд скрытых аллюзий, доступных для понимания лишь специалистам по геральдике.