Следом я взглянул на Грейса, который пришёл в себя и уже сидел на полу, скрючившись, и смотря на нас с животным страхом.
— Пусть живет, — неожиданно сказал Вольга Богданович. — Все-таки ученый… Может, что-то полезное знает.
— Ты сейчас серьезно, дед? — Я уставился на старика. — Он же упырь!
— А Каин — патриарх упырей, и ничего — терпим, — недобро усмехнулся дед. — Да и потом… — Он наклонился к Грейсу, и взгляд его стал ледяным. — Ты понял, что если попытаешься убежать или напасть, Пескоройка тебя догонит?
Грейс быстро закивал, будто боялся, что его тут же прикончат за малейшую задержку с ответом.
— Хорошо, — удовлетворенно кивнул старик.
Немец-вампир сглотнул и снова кивнул, стараясь не отсвечивать клыками, которые он, отчего-то, никак не мог втянуть обратно — я это явственно читал у него в голове. Неожиданно Каин начал шевелиться. Он медленно поднялся на колени, его движения были неуверенными, словно он только что проснулся после долгого сна. Его глаза, когда он наконец открыл их, больше не горели безумием — в них читалось что-то другое. Осознание. Ужас. Боль.
— Я… помню, — прошептал он.
— Что именно? — спросил я, настороженно сжимая рукоять тальвары покойного Афанасия.
— Всех. — Его голос дрогнул. — И каждого.
В комнате повисла тяжелая пауза.
— И что ты чувствуешь? — тихо спросил Вольга Богданович.
Каин закрыл глаза:
— Пустоту.
Он сказал это так, будто это слово могло объяснить все. И, возможно, так оно и было.
— Ну что ж, — вздохнул дед, — теперь тебе предстоит решить, что с этой пустотой делать?
Я посмотрел на Каина, потом на Грейса, потом на Пескоройку… и понял, что эта история еще далека от завершения. Но по крайней мере, бедные замученные Каином призраки, наконец-то обрели покой. А нам оставалось разбираться с живыми…
[1] Согласно библейскому повествованию, Бог создал Адама из праха земного. В книге Бытия (2:7) говорится: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою».
[2] Одна из версий связывает выражение с именем Кондратия Булавина, предводителя восстания донских казаков в начале XVIII века. В ходе восстания казаки убили князя Юрия Долгорукова, а депеша об этом якобы начиналась со слов: «Кондрашка Булавин Долгорукова хватил»
Тишина, повисшая после слов Вольги Богдановича, была густой и тягучей, словно древесная смола. Даже сам воздух замер, боясь нарушить хрупкое равновесие, возникшее после горькой победы, невосполнимых потерь и запоздавшего покаяния. В развалинах обеденного зала особняка, где еще недавно кипел ад схватки, теперь царила звенящая пустота — но не потому, что всё закончилось, а потому, что произошло нечто… Что-то, что я никак не мог осознать.