[1] Ахерусейское озеро расположено в мрачных глубинах Ада. К нему несет свои воды Ахеронт, Коцит, Стикс и Флегетонт. Озеро окружено Стигийскими болотами. Упоминается у Гомера, Вергилия и других античных авторов как часть загробного мира.
[2] Тальхарпа, также известная как тагельхарпа или стракхарпа (смычковая арфа) — традиционный североевропейский музыкальный инструмент, трехструнная или четырёхструнная смычковая лира. Игра на тальхарпе более всего распространена в Эстонии, особенно среди эстонских шведов, приехавших в Эстонию примерно в X веке из шведской части Финляндии; вероятно, они привезли этот инструмент с собой (более поздние шведские переселенцы в Эстонию его не использовали). Больше всего тальхарпа похожа на валлийскую кроту и финское йоухикко. Сама тальхарпа также известна в Финляндии.
[3] На самом деле этой песне уже более тысячи лет. На английском её называют по первым строкам «My mother told me», а на общескандинавском (древненорвежском) она звучала как «Þat mælti mín móðir». Песня датируется примерно IX веком нашей эры. И в этом тексте, как говорят историки, отражено время, когда викингам уже не хватало своих земель, и они решились отправиться не только в дальние набеги, но даже помышляли о переселении в другие земли. В частности, Англию и Ирландию. Приведенный ниже стихотворный перевод Романа Боброва. https://www.youtube.com/watch?v=EJlfyNOiLkM
Сквозь клочья тумана начали проступать очертания болота — чудовищные коряги, извивающиеся, как скрюченные пальцы мертвецов, черная жижа, пузырящаяся ядовитыми испарениями. Над водой висела мертвенная тишина, но песня мертвых викингов разрывала ее как гнилую ткань.
Когда волны успокоились, а туман рассеялся окончательно, перед нами во всей красе предстало Стигийское болото — мрачное, затянутое рваной вуалью испарений, с воздухом, пропитанным запахом гнили, тлена и, отчего-то, кошачьей мочи. Я окинул взглядом уже знакомые мне просторы Стигийского болота — широкая и бескрайняя трясина, уходящая в морок тумана.
Черномор медленно повернул штурвал, направляя Нагльфар к едва заметной полоске твердой земли — узкой косе, щедро усыпанной человеческими костями и черепами, словно предупреждением всем, кто осмелится туда ступить. Именно в этой точке меня выбросило в Стигийское болото в предыдущий раз. И именно здесь я рассчитывал вновь встретить старого Лодочника.
— Причаливаем, — бросил он хрипло. — Но не расслабляйтесь. Это не спокойная гавань. Это — всё ещё грёбаный Ад!
Корабль тихо скрежетнул о дно, когда мы вошли в мелководье. Мертвецы замолчали, их глаза, горевшие синим огнем, теперь внимательно следили за болотом. Серьёзных и зубастых тварей в этом покрытом зеленой ряской дерьме, хватало с избытком. Я уже имел счастье в этом убедиться.