— Вот это да, — протянул Черномор, прищурившись. — Даже мне, бывалому негодяю, становится жарко от одного этого вида…

— А они ведь здесь не просто так, — заметил Каин. Его голос стал тихим. — Богохульство — это не просто слова. Это предательство. Предательство божественного промысла, порядка и самой веры. А содомия… — Он на мгновение замолчал, — это искажение законов природы. Даже в Аду чтят границы разумного и естественного.

Я молчал. Эмпатия в моих жилах пульсировала — я чувствовал их боль, не только физическую, но и духовную. Один из грешников, полусгоревший, с лицом, искажённым ожогами, вдруг поднял голову. Его глаза, полные крови и «пепла», встретились с моими — и в них не было ни мольбы, ни ненависти. Только пустота и боль.

— Ты… — Его голос был хриплым, как потрескивание горящего дерева. — Ты тоже один из них? Наказующих?

Его вопрос повис в воздухе, тяжелый, как свинец. Похоже, что ему тоже удалось рассмотреть во мне сущность Первого Всадника, обладающего правом карать и миловать. Я не ответил.

— Нет, — вдруг сказал Каин, глядя на грешника с холодной отстраненностью. — Он не из них. Он просто дурак, который думает, что может спасти всех…

Грешник истерически захохотал.

— Спасти? Здесь? — Он медленно пополз к Флегетону, оставляя за собой горящий кровавый след. — Здесь некого спасать… Здесь каждый заслужил свои муки! Здесь каждому досталось по заслугам…

Его пальцы, обугленные до костей, впились в песок, когда он попытался подняться. Но очередная капля адского пламени ударила ему в спину, и он рухнул с воплем и принялся кататься по раскаленному песку. Но я не отводил взгляда.

— Ты ошибаешься, — тихо сказал я, обращаясь даже не к грешнику, не к Каину, а, казалось, ко всему этому миру. — Спасти можно, если не всех, то многих… Даже здесь… Особенно здесь… Только это уже не моё предназначение… Когда-нибудь на землю вновь сойдёт истинный Судия…

Черномор хмыкнул, повернувшись к борту, но в его глазах промелькнуло нечто, похожее на задумчивость. Глория, стоящая у мачты, пожала плечами. Она ничего не говорила, но я знал — она слушает. Внимательно слушает. Я шагнул к краю палубы, глядя вниз, на того, кто корчился на раскаленном песке.

— Я не Бог, — произнёс я, — и не судья. Возможно, что через не столь уж и продолжительный срок я сам окажусь где-нибудь здесь, поблизости…

— Если быть точным, — усмехнулся упырь, — чародеи, колдуны и прорицатели содержатся на восьмом круге Ада.

— Жаль, что мы пройдем мимо этого круга, — подключился к разговору Черномор, — а то бы могли повстречать много знакомых лиц.