Так, ключи от квартиры только у меня. И это радует, а еще я понимаю, что не стану включать свет в квартире. Потому что я его боюсь. Обратно возвращалась, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Такое чувство, что за мной следят. И мне очень страшно. Войдя в квартиру, закрыла ее на все замки. Тут, слава богу, папа постарался, и их четыре, в том числе широкая щеколда изнутри. Да и дверь стоит такая, что выбить невозможно. Джероламо мелкий, не станет ломиться, а вот пролезть как мышь — может попытаться.
Швырнула на кровать «подарки» и быстро поставила готовиться лазанью. Свет погасила и не включала. После того как лазанья приготовилась, выключила духовку и села на кухне на полу. Звук на телефоне отключила и сидела, стараясь не шевелиться. Телефон ожил, номер незнакомый. Дрожащей рукой отвечаю — если это Джероламо, сброшу и спрячусь в ванной. Нажимаю на кнопку ответа и молчу, в трубке слышится дыхание и голос: — Витали, ты где? Шумно выдыхаю. Это Данте. Почему-то испытываю облегчение. Голос Данте напряженный, по звуку слышу, что он идет куда-то. Громкие шаги. — Данте. — Я рад, что ты меня узнала, обожаемая Витали, но ты не ответила на мой вопрос. Где ты? Он снова недоволен. Откуда он мой номер, кстати, взял? Наверное, он вернулся и не нашел меня. Деборе я написала. Может, она дала ему мой номер. — Я уехала по делам. Ты хотел встретиться? — Все десять дней. По каким делам, Витали? — По семейным, — честно говорю я. Вот бы он оказался рядом. С ним не страшно. Волнительно, сложно, но не страшно. Почему-то он оказался самым страшным с виду, да и на словах грубый, но по отношению ко мне он ничего плохого и не делал. Так и сижу на полу, спиной прислонившись к кухонному шкафчику. Закрываю глаза, представляя, что он совсем рядом. — Это так называется, — недовольно бурчит Данте, но к его тону я начала привыкать. Шаги в телефоне затихают. — Знаешь, Витали, мы, видимо, не обговорили очень важный момент в наших отношениях. В дверь послышался стук, от которого я дернулась. Только не он. Если это Джероламо, я буду кричать, звать на помощь и попрошу Данте вызвать полицию. Сижу, закрыв глаза, обняв себя за колени. Может, он уйдет. Просто уйдет. Пожалуйста, пусть он уйдет. Боюсь что-то сказать Данте, так как этот может услышать. — Так мы поговорим, Витали? — Да, — отвечаю севшим голосом. — Тогда открой мне дверь, я заебался ждать.
От страха до меня не сразу доходит. — Это ты стучал? — шепотом спрашиваю. — Витали, открой эту сраную дверь, — рычит Данте, теряя терпение. Подскакиваю и на цыпочках иду к двери. Если он в общежитии и так просто совпало, что ко мне пришли и он в общежитие пришел, то надо тихо себя вести, чтобы не выдать. Он просто не может тут быть. Откуда ему знать этот адрес? Откуда ему знать, что я уехала? — Витали, я жду и злюсь все больше, — рычит в трубку Данте, — Открой эту долбанную дверь. Подхожу к двери, смотрю в глазок и глазам не верю. Данте. Понятия не имею, как он тут оказался, но я рада. Очень рада. Руки не слушаются, трясутся от волнения, открываю замки по очереди и распахиваю дверь. Данте. Впервые его таким вижу, в черной рубашке, брюках и того же цвета пальто. Его влажные от дождя волосы чуть взъерошены. Ему очень идет такая одежда, даже слишком. Он всегда в спортивном, не думала, что увижу его в классике. Включаю свет в прихожей. Теперь можно не прятаться. Хотя надо себя ущипнуть, это точно мне не снится? Делаю пару шагов назад, пропуская его в квартиру. Взгляд Данте тяжелый. — А откуда ты узнал, где я нахожусь? — спрашиваю я, стараясь начать разговор. Данте молча входит, не утруждая себя ответом, закрывает дверь на замок, достает ключ из замка и убирает в карман брюк. — Ты что делаешь? — Хочу поговорить, Витали. Видимо, я по ошибке кое-что упустил. Не знал, что это стоит проговаривать. Но ладно. Данте снимает черное пальто, вешает его на крючок, поверх рубашки — плечевая кобура, он снова вооружен. Что за привычка так ходить? Но мне не страшно, папа тоже ходил с оружием. Может, Данте помимо учебы занимается охранным делом. Это может объяснить его умение виртуозно разбивать лица. Он разувается. Я иду в гостинную, включая свет, потом на кухню. Данте следует за мной. На кухне стоит аромат лазаньи. Данте шумно вдыхает и становится еще мрачнее. Может, ему запах не нравится, вроде вкусный. Даже обидно немного. Я вкусно готовлю, всем нравится, и никто не кривился. — Ты и ужин приготовила, — рычит Данте. Конечно, надо же что-то есть. Странный, конечно, вопрос. Но с ним всегда непонятно. — Ну да. Хочешь? — спрашиваю я. — Сначала поговорим, — жестко говорит Данте, подхватывает меня, усаживая на столешницу, и встает между моих ног. Даже вскрикнуть не успеваю. — А давай ты не будешь меня так хватать, — прошу в очередной раз, кладу ладони Данте на грудь и стараюсь надавить, чтобы он отошел, но только сил не хватает. — Не давай. Скажи мне, Витали, ты же вроде подтвердила,