что у нас отношения. Не понимаю, к чему он ведет. Но вижу, что он снова зол, опять его настроение катается на американских горках. Может, злится, что я не предупредила, что уехала. Но у меня и возможности-то не было. Телефон неизвестно где, а номера его нет, если бы Дарио встретила, то спросила бы у него. Ну не у Луиджии мне его спрашивать, честное слово, даже интересно, что она мне ответила бы, если я спросила номерок Данте. Думаю, у нее случилась бы истерика, ну или она стала бы смеяться надо мной. Второе ближе. — Ну да, — неуверенно киваю я. Взгляд его просто ледяной, пронзающий, глаза потемневшие, говорит спокойно, но голос его со стальными нотками: — Ты понимаешь, что я не потерплю встреч с другими мужчинами? Хмурю брови, совершенно не понимая, о чем он говорит и куда клонит разговор. Какие другие мужчины? — Это вроде как часть здоровых отношений. Не понимаю, к чему ты, — начинаю объяснять я Данте. Его позицию я полностью разделяю, даже не думала, что такое нужно проговаривать, вроде это очевидные вещи. — Тогда объясни мне, Витали, какого хрена ты уезжаешь в другой город и с каким-то хером встречаешься? — рычит Данте, в голосе его одна сталь. — Ты про кого? Что он вообще несет? Что за бред. Ни с кем не встречалась и даже не собиралась. Что он там себе нафантазировал? Я на семейный ужин приехала, а не встречаться с кем-то. — Витали, прекрати притворяться. В холле этого самого дома ты с каким-то хером встречалась и мать его подарки от него принимала, — грозно говорит Данте. — Джероламо. — Нахуй мне его имечко, не интересно. — Это мамин муж. — Охуенная информация, — все еще рычит Данте, — Только ужина не выйдет, я ему ебучку разнесу. И тут до меня доходит. Что он обо мне подумал. Джероламо — единственный из мужчин, с кем я сегодня разговаривала. Он что, серьезно решил, что я встречаюсь с маминым мужем? Громкая пощечина. Эмоции меня переполняют. — А теперь пошел вон из моей квартиры, — грозно говорю я, — И отпусти меня. Раз решил, что я встречаюсь с мужем матери, пошел вон. Тебе даже не стыдно обо мне такое думать. Вот это у нас высокие отношения, я встречаюсь с маминым мужем. Хорошего ты обо мне мнения. Толкаю его в грудь, но Данте не двигается. Тяжело, шумно вздыхает. Обидно до одури, на глазах накатываются слезы, колочу Данте в грудь, но он словно и не чувствует удары. Все также стоит, руки по обе стороны от моих бедер. — Козел ты последний. Почему меня окружают одни уроды, и да, ты главный из них. Вот же я дура. Какая я дурочка, — всхлипываю я, — Даже