В свой город я приехала полная решимости бороться за свое. Город показался мне чужим и неприветливым, словно меня не четыре месяца тут не было, а половину жизни. Все напоминало о самых грустных днях в жизни. Даже погода мерзкая и промозглая, холодный ветер с дождем обжигает холодом, что даже пальто не спасает.
В первую очередь поехала в квартиру. Тут никого не было. Жаль ее продавать. Папа старался, когда ее покупал. Две комнаты. Спальня и гостиная, объединенная с кухней. Просторная прихожая. Ремонт довольно новый, хорошая мебель. Вся мебель покрыта слоем пыли. С последнего моего приезда тут никого не было.
Снимаю пальто, разуваюсь и прохожу на кухню. Жаль продавать, но даже тут я чувствую себя лишней. Словно и сам город не желает меня видеть. Проверяю кухонные шкафчики — ни чай, ни кофе. Ладно, черт с ним, схожу в магазин, на два дня продукты надо взять, хоть и немного.
Чтобы отвлечься, я сходила в магазин. Решила приготовить для себя любимой лазанью на два дня. Включила музыку и начала убирать. Подготовила все для запекания, осталось отправить в духовку.
Около шести часов вечера в домофон позвонили. Нажимаю на кнопку ответа. — Аллегра, привет, это я, Джероламо. Открывай, у меня подарки для тебя, — говорит он масляным голосом, а меня передергивает. — Я спущусь, — отвечаю я. Впускать его в квартиру не хочу. Оставаться наедине — и подавно. Лучше встретиться в холле, где есть охрана.
Накидываю пальто на плечи и спускаюсь в холл. Нет, я никуда не собираюсь, но ему скажу, что ухожу по делам. Я его почему-то боюсь и стараюсь избегать таких моментов. Никогда не оставаться с ним наедине. Спустившись, я встретила Джероламо, который вошел в холл с соседями и, видимо, собирался уже идти в квартиру. Высокий, надменный нарцисс. Мама неплохо его одевает. Они оба любят его. — Аллегра, — присвистнул Джероламо, из-за чего меня передернуло. Его липкий взгляд скользит по мне, так неприятно, что хочется помыться. Он беззастенчиво прошелся по моей фигуре. И за него мама цепляется, кошмар какой. — Ты повзрослела, прямо женщина стала. Фу. Он даже не стыдится своих слов. — Смотри, что я принес, — Джероламо вытаскивает из бумажного пакета вешалку с платьем, и я просто в ужасе. Я что, должна это на себя надеть? Очень и очень короткое платье, это даже не платье, а полотенце, ярко-красного цвета. Ни бретелек, ни рукавов, ничего. Пояс еле прикроет грудь, и не уверена, что прикроет попу. Я что, на панель собралась? Нет, ничего не имею против, пускай носит тот, кому это нравится, но мне не нравится. А еще слова мамы о том, что хочет познакомить меня с кем-то. Да тут не познакомить, тут анатомию мою показать. — Тебе пойдет. Просто конфетка сладкая. И волосы подними, чтобы твою шею было видно, и да — помада красная. Фу. Это даже звучит ужасно. И нет, я в этом не пойду. — Там еще туфли в пакете. Может, поднимемся, и ты примеришь, а я… фото для мамы сделаю. Сказать, что я скривилась, — ничего не сказать. Нет. Нет. И еще раз нет. Он совершенно стыд потерял. Его взгляд слишком пошлый. — Нет, — говорю я и горжусь собой, — У меня дела. — Давай подвезу, мы с мамой новую машину взяли. Ага, «мы с мамой». Скорее, она купила ему новую игрушку. Мерзкий, скользкий тип, который совершенно стыд потерял. Прямо сейчас я понимаю, что оборвалась моя последняя ниточка с этим местом и с мамой. Это наша последняя встреча — именно эта мысль в голове. Я больше не вернусь сюда, и да, я продам квартиру. Куплю себе студию, надеюсь, хватит денег. И от этой мысли становится теплее на душе. Вот и все. Эти выходные — это прощание с ними. — Нет, спасибо, — говорю я, забираю из его рук пакеты и иду в сторону выхода. Джероламо хватает меня за запястье, и меня словно в помойку макнули — мне неприятно и хочется отрезать эту руку. Выдергиваю руку. — У меня дела, — грозно говорю я. — Аллегра, мы же семья. А ты даже не обняла любимого отчима. Хотя я очень жду, когда ты меня «папочкой» назовешь. — Мой папа погиб на службе. Мне пора. Он ужасный, и его намеки абсолютно понятны. Взяв ноги в руки, я просто пулей выскочила из холла и зашла в ближайший магазин. Спрятавшись за полкой, минут двадцать ждала, когда он уедет. Сердце колотится, и я боюсь Джероламо. В очередной раз жалею, что у меня нет телефона Данте. Он бы просто стоял рядом, и Джероламо испугался бы. Уверена в этом. Джероламо сидел еще в машине, поглядывая на вход в дом, но после уехал.