— Данте, скажи, пожалуйста, Бернардо сильно пострадал?
Данте недовольно хмурит брови, медленно растягивая шаги, словно тигр перед прыжком, идет ко мне.
— А почему моя обожаемая Витали интересуется судьбой этого уебка? — рычит Данте, снова называя меня по фамилии. Заметила, что он теперь так делает, только когда злится… или возбужден… или хочет что-то доказать. Только мне сейчас не до споров и ревности. Я должна быть уверена, что у него не будет проблем из-за меня. — Не говори глупостей, — рычу я в ответ, — В холле дома есть камеры, и если они засняли…
Данте подходит вплотную, глаза потемневшие, дыхание частое.
— Обо мне волнуешься? — спрашивает он, поднимая бровь. — Да, черт возьми. Эти люди готовы на все.
Данте наклоняет голову к моему уху, обжигая горячим дыханием.
— Давай договоримся: если я сказал, что все решу, ты во мне не сомневаешься.
Обнимаю Данте за талию, уткнувшись лицом в его грудь. Конечно, я ему верю, но все-таки волнуюсь.
— Я просто о тебе волнуюсь. — Ребята все почистили, а тот уебок слишком боится меня. Первый и последний раз перед тобой о таком отчитываюсь, — шепчет Данте.
Испытываю облегчение. Не хочу быть причиной его проблем. Смотрю на Данте, улыбаясь, от его слов мне становится легче, тянусь к его губам и нежно прикасаюсь. Данте в этот момент набрасывается на меня словно вихрь, хватает под попу, усаживает на стол и встает между моих ног. Языком проникает в мой рот, целует жестко, словно голодный зверь. И мое тело моментально отвечает ему. Меня словно выгибать начинает.
— Данте, стой. Не тут. Сейчас кто-нибудь войдет, — стараюсь успокоить его, да и себя тоже. — Я закрыл дверь.
Будто меня это должно успокоить.
— Мы и так всю ночь… — И что? Я снова тебя хочу, — хрипло говорит Данте, своим ртом заставляя меня больше не протестовать.
Его руки жестко сжимают бедра, поднимаются выше. Поцелуи распаляют тело, он снова целует мою шею, проводит языком. Это не то место, где мы должны этим заниматься, но мне уже все равно. Стоп-кран срывает. Ладонями пробираюсь под его майку, поглаживая его стальной пресс. Руки сами собой тянутся к ширинке на его джинсах, расстегиваю пуговицу, тяну молнию и рукой сжимаю его.
— Я с ума с тобой сойду, — шепчет Данте, рукой пробираясь под кружевные трусики, — И снова мокрая для меня.
Его слова пошлые, но я завожусь еще сильнее. Он погружает в меня палец, и я громко стону. Черт. Данте накрывает мой рот, добавляет второй палец, заставляя меня дрожать. Он снова со мной это делает, я горю, сама не своя. Я никогда так себя не вела, но с ним все границы стираются.