– Ваше преосвященство, жених так слаб, что я просто не могу причинить новое огорчение. Он видит в вас само воплощение великих святых отцов матери Церкви, Фомы Аквинского, Блаженного Августина и Пресвятой Девы Фатимской, вместе взятых. Это очень благочестивый и набожный молодой человек, почти такой же, как я. Мистик. Если я скажу ему, что вы отказали, нам придется вместо свадьбы устраивать похороны.
– Ну, если вы так настаиваете…
Как мне потом рассказывали – поскольку сам я почти ничего не помню, а о свадьбах обычно лучше всего вспоминают гости, – перед самой церемонией Бернарда и дон Густаво Барсело, следуя подробным инструкциям Фермина, накачали бедного священника мускателем, чтобы выбить у него из головы таблицу умножения. Во время церемонии отец Фернандо с блаженной улыбкой на разрумянившемся лице счел за благо отступить от официального протокола, заменив чтение какого-то из Посланий к Коринфянам любовным сонетом некоего Пабло Неруды, в котором кое-кто из гостей сеньора Агилара опознал закоренелого коммуниста, в то время как другие приглашенные пытались найти в своих молитвенниках эти стихи странной языческой красоты, спрашивая себя, неужели постановления грядущего Вселенского собора заранее претворяются в жизнь.
Вечером накануне свадьбы Фермин, главный организатор празднества и церемониймейстер в одном лице, объявил, что организовал для меня холостяцкую вечеринку и что на мальчишник приглашены только двое: он и я.
– Даже не знаю, Фермин. В моем-то положении…
– Доверьтесь мне.
Как только стемнело, я послушно отправился за Фермином в зловонные трущобы на улице Эскудильерс, где к запахам отходов человеческой жизнедеятельности примешивались ароматы самого отвратительного пригоревшего жаркого на всем Средиземноморье. Толпа дам, продающих свою добродетель с многолетним стажем работы, встретила нас улыбками, которые вызвали бы искренний интерес у студентов стоматологического факультета.
– Мы пришли за Росиито, – объяснил Фермин стоявшему там же сутенеру, чьи бакенбарды удивительно напоминали очертания мыса Финистерре.
– Фермин, – пробормотал я в ужасе. – Ради Бога…
– Говорю вам: положитесь на меня.
Росиито предстала перед нами во всем великолепии своих девяноста килограммов, не считая шелковой шали и цветастого платья, и осмотрела меня с головы до ног.
– Привет, дорогуша. А мне-то сказали, что ты старик, представляешь?
– Клиент не он, – тут же прояснил ситуацию Фермин.
До меня наконец дошел смысл всей этой запутанной истории, и мои опасения тут же развеялись. Фермин никогда не забывал обещаний, в особенности моих. Мы сели в такси и направились к приюту Святой Лусии. Фермин, из уважения к моему состоянию здоровья и статусу жениха, посадил меня на сиденье рядом с водителем, а сам, сидя сзади с Росиито, не переставал восхищаться ее прелестями, причем делал это с явным наслаждением.