– Уходим отсюда, Хулиан…
– Идти некуда, – произнес Каракс таким невозмутимым тоном, что Микель оцепенел.
Только теперь он заметил револьвер в руке Хулиана и холодную решимость в его глазах. Колокольчик на двери звякнул, разрезав тишину, нарушаемую бормотанием радио. Микель выхватил пистолет из рук Каракса и пристально посмотрел на него:
– Дай мне твои документы, Хулиан!
Трое полицейских с притворной небрежностью уселись за барную стойку. Один из них краем глаза оценил обстановку. Двое других почти одновременно опустили правую руку в карман плащей.
– Документы, Хулиан! Давай!
Каракс молча покачал головой.
– Мне осталось жить месяц, от силы два. Один из нас должен выйти отсюда, Хулиан. Ты опережаешь меня по очкам. Не знаю, найдешь ли ты Пенелопу, но Нурия ждет тебя.
– Нурия твоя жена.
– Ты помнишь о нашем уговоре? Если я умру, все то, что принадлежало мне, переходит к тебе…
– …все, только не мечты.
Они в последний раз улыбнулись друг другу. Хулиан протянул ему свой паспорт. Микель вложил его в экземпляр «Тени ветра», который всегда носил в кармане пальто.
– Скоро увидимся, – прошептал Хулиан.
– Не торопись. Я подожду.
Когда трое полицейских оглянулись, Микель уже встал из-за стола и шел прямо на них. Вначале они увидели перед собой дрожащего, смертельно бледного человека. Он широко улыбался, а в уголках его тонких безжизненных губ выступила кровь. Когда полицейские заметили револьвер в его правой руке, Микель был уже в нескольких метрах. Один хотел что-то крикнуть, но первый же выстрел снес ему нижнюю челюсть. Мертвое тело упало на колени под ноги Микелю. Двое других агентов выхватили пистолеты. Второй выстрел настиг того из них, который казался старше. Пуля попала в живот и, пробив позвоночник, застряла в барной стойке, забрызгав ее кровью и внутренностями. В третий раз Микель выстрелить не успел. Оставшийся в живых полицейский уже приставил пистолет к его груди. Микель почувствовал холод стали, прижатой к ребрам прямо напротив сердца, и натолкнулся на взгляд, полный ужаса.
– Стоять, сволочь, а не то, клянусь, я расколю тебя на две половинки!
Микель улыбнулся и медленно поднял револьвер к лицу агента. Тому на вид было не больше двадцати пяти, и у него дрожали губы.
– Скажешь Фумеро, что Каракс просил передать: я все еще помню его матросский костюмчик.
Он не услышал звука выстрела и не почувствовал боли. Глухой удар, словно молот, разом погасив звуки и цвета окружающего мира, отбросил Микеля на стеклянную дверь. Пробив ее насквозь и уже падая на тротуар, он ощутил страшный холод, поднимающийся к горлу, свет стал тускнеть, улетая прочь, словно пыль на ветру. Последнее, что успел увидеть в своей жизни Микель Молинер, был силуэт Хулиана, бегущего вниз по улице. Микелю было тридцать шесть лет – больше, чем он надеялся прожить. Еще до того, как он рухнул на усыпанную окровавленным стеклом мостовую, он был уже мертв.