– Хасинта, я – Фермин, а этот паренек – мой друг Даниель. Нас прислал ваш друг, отец Фернандо Рамос. Сам он не смог сегодня прийти, потому что ему надо отслужить двенадцать месс, ну, вы знаете, каково это у них в церкви, но он передает вам большой привет. Как вы себя чувствуете?
Старушка мягко улыбнулась Фермину. Мой друг погладил ее по лицу, а она наслаждалась его прикосновением, как ласковая кошка. Я ощутил комок в горле.
– Глупый вопрос, правда? – продолжил Фермин. – Вам бы хоть сейчас танцевать мазурку. Ведь у вас ножки балерины, всякий скажет.
Я никогда не видел, чтобы он с кем-нибудь говорил так ласково, даже с Бернардой. Слова были чистой лестью, но тон и выражение лица – искренние.
– Какие славные вещи вы говорите, – прошептала она тем глухим голосом, какой бывает у людей, которым не с кем и не о чем разговаривать.
– И вполовину не такие славные, как вы, Хасинта. Ничего, если мы зададим вам несколько вопросов? Как в радиовикторине, знаете?
Вместо ответа старушка опустила веки.
– Согласны? Вы помните Пенелопу, Хасинта? Пенелопу Алдайя? О ней мы и хотели узнать.
У Хасинты внезапно загорелись глаза, она кивнула и прошептала:
– Моя девочка. – Казалось, она сейчас разрыдается.
– Именно. Помните, а? Мы друзья Хулиана. Хулиана Каракса. Того, что писал страшные истории, вспоминаете, правда?
Глаза у старушки блестели, было такое впечатление, что Фермину несколькими словами и прикосновениями удалось вернуть ее к жизни.
– Отец Фернандо из школы Святого Габриеля нам сказал, что вы очень любили Пенелопу. Он тоже вас очень любит и каждый день о вас вспоминает. Если он не приходит чаще, так это только из-за нового дятла-епископа, который завалил его таким количеством месс, что он скоро голос потеряет.
– Вы хорошо едите? – вдруг обеспокоенно спросила старушка.
– Глотаю не жуя, Хасинта, у меня мощный обмен веществ и все сгорает. Под одеждой я весь из мускулов, потрогайте. Как Чарльз Атлас, только более волосатый.
Хасинта успокоилась. Она смотрела только на Фермина, обо мне забыла совершенно.
– Что вы можете рассказать нам о Пенелопе и Хулиане?
– Они у меня ее отняли. Мою девочку.
Я шагнул вперед, чтобы вмешаться, но Фермин бросил на меня взгляд, говоривший: молчи.
– Кто отнял у вас Пенелопу, Хасинта? Вы помните?
– Он, – сказала она, поднимая глаза со страхом, будто кто-то мог нас слышать, и это ее пугало.
Фермин задумался над выразительным жестом старушки и проследил за ее взглядом.
– Вы имеете в виду Господа всемогущего, властелина небесного или же отца сеньориты Пенелопы, дона Рикардо?