– Тут мы ничего не найдем, – сказала Беа. – Лучше пойдем вниз по Бальмес.
Мы шли по улице Бальмес ровным шагом, прячась под кронами деревьев от дождя и по-прежнему стараясь не глядеть друг на друга. Порой Беа ускоряла шаг, словно желая оторваться от меня. На миг я подумал, что, стоит мне отпустить ее руку, Беа бросится бежать. Я все еще ощущал вкус ее тела, и больше всего на свете мне хотелось прижать ее в углу какой-нибудь скамьи, зацеловать, наговорить кучу смешных глупостей. Но Беа уже была не со мной. Что-то словно подтачивало ее изнутри, и тишина на самом деле была немым криком…
Я прошептал:
– Что с тобой?
В ответ она криво улыбнулась, испуганная, одинокая. Я увидел себя ее глазами: мальчишка, который считает, что завоевал весь мир за час, и еще не знает, что может потерять его за минуту. Я не стал ждать ответа. Кажется, я наконец начал приходить в себя. Понемногу стал слышен шум улиц, клубы пара вокруг уличных фонарей и светофоров словно обтекали невидимые стены.
– Нам лучше расстаться здесь, – сказала Беа, отпуская мою руку.
Огни стоянки такси светились на углу чередой светлячков.
– Как хочешь.
Беа наклонилась и коснулась моей щеки губами. Ее волосы пахли воском.
– Беа, – начал я еле слышно, – я люблю тебя…
Она молча покачала головой и приложила пальцы к моим губам, словно эти слова ее ранили. Сказала:
– Во вторник в шесть, хорошо?
Я кивнул и долго смотрел, как она уходит, такая неожиданно незнакомая, как ее фигурка скрывается от моего взгляда в такси. Еще один таксист, который с любопытством наблюдал за нами, подрулил ко мне:
– Ну что? Домой, командир?
Я покорно сел к нему в машину. Таксист разглядывал меня в зеркало, а я провожал глазами машину, увозившую Беа, два огонька в омуте тьмы.
Я так и не смог заснуть, пока заря не окрасила окно комнаты в сотни оттенков серого, один мрачнее другого. Разбудил меня Фермин, который бросал камушки мне в окно с площади перед церковью. Натянув на себя что-то не глядя, я спустился, чтобы открыть ему дверь. Фермин лучился невыносимым энтузиазмом, несмотря на то что на дворе был понедельник и час довольно ранний. Мы подняли решетки и повесили табличку «Открыто».
– Ну и круги у вас под глазами, Даниель. Прямо котлованы. Похоже, вы за ночь горы своротили.
Я прошел в подсобку, обернулся синим фартуком и протянул ему еще один, точнее сказать, с яростью швырнул. Фермин, хитро улыбаясь, поймал его на лету. Я отрезал:
– Скорее горы сами на меня обрушились.
– Все эти красивости оставьте дону Рамону Гомесу де ла Серна, а то у него самого не слишком здорово получается. Ну, рассказывайте.