В итоге, мы вырулили из «окна» в коридоре нашей гостиницы в Долгопрудном, переваливаясь как утки, с трудом глядя на мир осоловевшими глазами. И я готов поставить половину притащенной еды на то, что подпол немедля завалится спать вместе с нами! Хотя бы потому, что он даже разбор моих многочисленных проколов устраивать не стал, только махнул рукой и поплёлся вниз, на свой этаж.
А нам с Рыжей ещё добычу в холодильник как-то пристраивать, чёрт.
В это утро Либанов разбудил меня осторожным деликатным постукиванием. И даже не в дверь, а совсем уж культурно — по косяку. Сразу видно, кого в нашей будущей семье больше уважают: как Рыжая дома — так и завлабы ведут себя прилично! Мне, свежо воспоминанье, долбил с ноги… Недолго поразмышляв, я решил Лину всё же разбудить перед тем, как идти открывать: она всяко дольше меня собираться будет, а в лабе нам по-любому надо оказаться вместе. От одного меня толку мало, проверено.
Как ни удивительно, но Андрей, получив моё утренне-хмурое «пятнадцать минут», больше нас ни разу не побеспокоил. Даже несмотря на то, что обещанные 15 минут стараниями Рыжей растянулись на все 30. Обнаружили мы его внизу, спящим на кресле в бывшем лобби бывшей гостиницы. Раньше тут за стойкой сидела симпатичная администраторша, горничные бегали туда-сюда, но поскольку теперь эту часть гостиницы оккупировали мы, надобности в персонале больше нет, и в немаленьком холле пусто, пыльно и тихо, вся активность переехала в соседнее крыло. Я не отказал себе в удовольствии подкрасться и гаркнуть Либанову на ухо «подъём!», однако, он почти и не отреагировал, только открыл один глаз с выражением «и вовсе незачем так орать: я и в первый раз прекрасно слышал!».
Зато чётко отреагировала охрана: сразу с двух сторон в коридоре распахнулись двери, послышался дробный перестук шагов, с одной стороны шаги закончились, немного не доходя до угла, а с другой вышел Артемьев. Обменявшись нечитаемыми взглядами с Либановым, отчего завлаб заметно посмурнел, подпол погрозил мне пальцем, молча развернулся и скрылся, сопровождаемый всё тем же топотом.
В попытке разрядить ситуацию, я неловко пошутил:
— Видали? Ну прямо одно слово — балет! — но никто меня не поддержал, а Либанов, похоже, и вовсе погрузился в свои тёмные мысли.
Положение спасла Рыжая: она вроде бы всего лишь молча погладила Андрея ладошкой по плечу, но он как-то сразу оттаял, расслабился и — ты смотри! — даже слегка улыбнулся. Да уж, женщины — что б мы делали без вас? Давно бы друг друга перерезали, наверное. И ведь мы тут все одно дело делаем, казалось бы!