— Вот-вот, — Ивлев ткнул в мою сторону пальцем, — как-то примерно так. И вот мы плавно подошли к пониманию того, кого за что наградили. Высшие награды получили те, кто внёс максимальный вклад в уничтожение критически опасного противника. Личный. С риском для собственной жизни. Кто закрывал «окна» в непосредственном противостоянии или управлял робоминой собственного инициативного изготовления — те Герои. А кто помогал, ручки крутил на аппаратуре, или стрелял из укрытия — тем ордена. Понятно теперь?
Я покивал. Да, понятно. Всё понятно. Только…
— А Жоре почему другой орден?
Ивлев глянул этак с жалостью, но потом снизошёл:
— Ну так он ведь военнослужащий у нас. По документам. Надо бы озаботиться вопросом, кстати… и лучше всего — тебе.
Опустив пока разбирательство с вопросом, как именно «озаботиться», и почему именно мне, я задал последний вопрос из воображаемого списка:
— А почему болтать нельзя? Не то, чтоб я прям очень хотел, просто интересно.
— Чтоб противнику информации не подкидывать. Они, конечно, и так знают немало, наверняка… но всё же. Чем меньше — тем лучше! Вы все под ударом, потому как замены вам нет. Особенно — тебе и Либанову. Это, кстати, стало одной из причин, почему так легко согласовали переход Мордина на вольные хлеба — надо ваш коллектив множить и резервировать. Почкованием, если по-другому не получается. И тебя прошу, по-товарищески: займись резервом! Возьми хоть каких-то людей в работу по своей линии, есть же в Биоцентре молодёжь? Вон как с Георгием хорошо получилось — нет, скажешь?
— Хорошо, — согласился я, хоть и думал в этот момент совсем о другом.
— Вот и замечательно, — по-своему понял меня Ивлев. — Ну что, всё? Пойдём тогда? Гляну хоть одним глазком на взаимодействие родов войск, так сказать…
Есть такая русская поговорка: хочешь насмешить бога — подай ему на ознакомление план мероприятий. Вот как-то так у нас и получилось: совместные с «новыми коломенскими» тесты, на которые по плану отводилось полдня, затянулись аж на неделю с лишком. Больше того, своим экспромтом награждательным Ивлев тот самый, плановый, день уничтожил примерно полностью, да и следующему тоже досталось.
Нет, мы честно попытались! Но абсолютно вся банда думала о чём угодно, только не о работе. Помучились пару часов, да и разбежались, в пять сек договорившись приступить по-настоящему завтра. Благо, генерал к тому времени уехал, а кроме него желающих возражать не нашлось.
Что делали до конца дня, думаю, вполне очевидно: отметили от души! Для большинства из нас госнаграда оказалась первой, только у Одинцева уже что-то было «за добросовестный труд, достижения и заслуги в сфере образования», да — неожиданно — один из аспирантов умудрился отслужить пограничником и зацепить там какую-то медаль.