— А в город возможно выйти? Поговорить с людьми? — спросил я и снова отчётливо услышал, как подпол скрипит зубами.
— Выйти, в принципе, можно, — пожал плечами Смирнов, — только он же далеко, 200 км почти. Это на вашу компанию… надо транспорт организовывать. Насколько я знаю, наши хотели минимум три станции получить, вторую планировали как раз в Норильске, для общего пользования, но им в Москве согласовали только одну. А раз так — решили ставить её прямо на производстве, чтобы логистику минимизировать.
— Так они что — тут все и живут⁈ — переспросил я.
— Кто работает здесь — да, — подтвердил Андрей. — Вон там городок, — махнул он рукой куда-то в сторону. — Только там сейчас нет никого — люди или на смене, или спят.
Мда. Как-то не так я себе это всё представлял.
Сегодня у нас опять довольно расслабленный день: вчера коломенские, наконец-то согласовав все основные тезисы будущего отчёта, свалили домой. Ну и у нас народ выдохнул, все (или почти все — вниз я не ходил, в лабе может и сидеть сыч какой-нибудь) нашли повод для того, чтоб устроить внеплановый выходной.
Всё-таки, некоторое напряжение между «нынешними» и «бывшими» имеется, имеется. Правда, понял я это только когда оно вдруг исчезло — в Коломну утянулось, вместе с раздражителями. И это ведь меня-то касается в меньшей степени: например, в работе над отчётом я вообще никакого участия не принимал, да и до того — так, краем, общался преимущественно со своими. А вот Либанов? Остальные парни? Что там говорить, если уж даже наш титановый… не, титанический! профессор объявил, что сегодня будет отдыхать! Короче, сложная это штука — конкуренция. Для дела, может, и хорошо, а вот для конкурентов — совсем не факт.
Дома, однако, делать тоже особо нечего — Лина по-прежнему днюет и ночует в Питере, правда, грозится на днях вернуться. И «навести уже у вас там порядок». Это да, конечно, порядка у нас тут маловато…
У нас тут — это, например, здесь, в «перспективной». Хорошо ещё, что не курит почти никто! А то бы наверняка все углы бычками засыпали, как пить дать. Но вот в остальном — так себе картина, сказать честно: мусорное ведро погребено под кучей скомканных обёрток от разнообразной решительно неполезной еды, пустых банок и бутылок. На столе тоже бардак, хотя вроде пустого нет ничего — просто наставлено всякого, что «не пригодилось». Нетипичные мы всё же сабантуеры — вон, пиво даже стоит, неоткрытое. Два. Три! Везёт, что грязной посуды нет — когда-то давно мы всей командой принесли страшную клятву, что ничего серьёзнее бутербродов тут есть не станем. Пока держимся.