Горестно вздохнув, заранее представляя себе жуткую жару на улице, я нырнул в яркий солнечный свет, как в омут.
Внутри круглого здания будущей станции атмосфера была откровенно нервной. Работяги, наряженные в самую лучшую, новую, отглаженную спецовку весёленькой ярко-жёлтой расцветки, дружно потели и довольно зло переругивались со своим руководством. Немногочисленные инженеры в костюмах выделялись безнадежным выражением лиц. Будущий персонал — напротив, пыхал энтузиазмом, и то один, то другой представитель норовил протолкаться в первую шеренгу — под начальственный взор. Впрочем, совершенно безуспешно — фсбшники своё дело знали на пять. Вот они-то и были островками стабильности, поскольку выглядели ровно так же, как и всегда.
Хефе, даром, что стоял к входу в зал ожидания спиной, моё появление учуял сразу же. Подскочил, по дороге просветив с ног до головы, словно рентгеном, улыбнулся натянуто, но с ноткой поощрения.
— О, ты вовремя, как раз вашу секцию инструктируем! — и поволок меня под локоток к группе людей в костюмах. С безнадёжным выражением лиц, ага. Кстати, я неправильно их отнёс их всех к инженерам-строителям — поспешил, таковых там оказалось лишь несколько человек. Остальные — технический персонал станции. Интересно, по какому тогда признаку сегрегация? Почему строители не с работягами? Было бы логично их туда — и каски белые на голову ещё. Неканонично выходит…
Впрочем, тут Хефе начал с нажимом что-то нашей группе втирать, ещё и ежесекундно дёргая меня за рукав — для пущего контроля за усвоением, так что, поневоле пришлось на него отвлечься.
Слава богам, накачка долгой не была, и нас довольно быстро оставили в покое. Повезло — работяги в своём углу, похоже, начали бунтовать, и основные силы секретчиков стянулись туда. Градус противостояния моментально снизился, от попугайских спецовочных войск до нас доносились только редкие эмоциональные выкрики «с утра стоим…», «пожрать не дали…», «туалет…».
Тут я напрягся. С утра? Серьёзно? Покосившись на соседа, отказался от идеи попытаться что-то у них узнать — вряд ли они со мной откровенничать будут, я всё ж для них «москвич». Начальство. Поискал глазами Хефе, но тот будто сквозь землю провалился.
А стоять, меж тем, становилось всё неприятнее. Да, кондиционеры вроде работали, но, похоже, не все: в зале становилось всё жарче. А с вентиляцией и вовсе что-то случилось — то ли сэкономили и решили не включать, то ли экономия вкралась ещё на этапе проекта. А как было бы здорово, стой эта станция на берегу моря: рамы долой, свежий солёный ветерок из открытых проёмов, м-м-м… Впрочем, чего это я: да нате! Ничего для народа не жалко! Сверху на разгорячённую толпу водопадом рухнул поток прохладного воздуха из порта Ла Гуайры — я открыл тоннель в точку в 50 метрах над кораблём, про себя хихикая и прикидывая вероятность залёта в портал какого-нибудь особенно невезучего баклана. Народ задышал, заозирался удивлённо, только вот где-то в стороне немедленно взвыла сирена, да и Хефе нашёлся моментом — с ошарашенным выражением на лице он яростно продирался ко мне через толпу.