– Стоп!
Удавку ослабили, и кислород хлынул в его легкие. Больше, еще больше! Словно всего воздуха комнаты было мало, словно легкие вот-вот лопнут в груди.
– Отпусти его! – скомандовала Лиз.
Она стояла на коленях, направив в сторону Харри свой «смит-вессон».
Харри почувствовал, как Ву съежился за его спиной, пытаясь снова затянуть удавку, но теперь Харри просунул под провод левую руку.
– Стреляй в него, – произнес Харри голосом Дональда Дака.
– Отпусти его! Ну!
Глаза Лиз почернели от страха и ярости. Струйка крови стекала из уха, по ключице, пачкая воротник.
– Он не отпустит, стреляй в него, – хрипло прошипел Харри.
– Ну же! – крикнула Лиз.
– Стреляй! – прорычал Харри.
– Заткнись! – И Лиз взмахнула пистолетом, чтобы удержать равновесие.
Харри наклонился назад, к Ву. Его словно подпирала стена. На глазах у Лиз выступили слезы, голова ее упала на грудь. Харри видел такое прежде. У нее серьезное сотрясение мозга. Плохо дело.
– Лиз, послушай меня!
Удавка снова затянулась на шее, и Харри почувствовал, как лопнула кожа на его руке, удерживавшей провод.
– У тебя расширились зрачки, ты сейчас потеряешь сознание, Лиз! Послушай! Ты должна выстрелить, пока не поздно! Ты скоро отключишься, Лиз!
С ее губ сорвался какой-то всхлип.
– Черт тебя побери, Харри! Я не могу! Я…
Провод резал руку, словно нож масло. Харри попытался сжать кулак, но не смог: очевидно, передавлены какие-то нервы.
– Лиз! Смотри на меня, Лиз!
Лиз все моргала, пытаясь не отводить от него глаз.
– Все идет отлично, Лиз. Понимаешь, почему в армию набирают этих северных китайцев? Да во всем мире не сыскать лучшей мишени! Смотри на него, Лиз. Если промахнешься, целясь в меня, ты точно попадешь в него!
Она смотрела на него, открыв рот, потом опустила пистолет и захохотала. Харри пытался задержать Ву, который начал продвигаться вперед, но это было все равно что стоять на пути у паровоза. Они уже добрались до нее, когда что-то взорвалось прямо перед лицом Харри. Его обожгла боль. Он ощутил запах духов, ее тела – Лиз упала, и Ву своим телом придавил их обоих к полу. Громовое эхо раскатилось по коридору. Потом все стихло.
Харри задышал. Он лежал, стиснутый между Лиз и Ву, но чувствовал, как грудь поднимается и опускается. Значит, он пока еще жив. Что-то капало и капало. Он гнал от себя эту мысль, на нее нет времени: мокрый канат, холодные, соленые капли на палубе. Здесь не Сидней. Он нащупал лоб Лиз, ее глаза. И снова услышал ее смех. Лиз открыла глаза, они были словно два черных окна с белыми наличниками на фоне красной стены. Стук дедушкиного топора. Глухие удары, и дрова со стуком валятся на утоптанную землю. Над головой синеет небо, травинки щекочут ухо, мимо пролетает чайка, и вот она уже скрылась из виду. Ему хочется спать, но лицо горит огнем, и он ощущает запах собственного мяса и пороховой гари, въевшейся в поры.